Ураган над Ямайкой

Но что касается Эмили, это было чересчур. Землетрясение отозвалось в ее голове. Она стала танцевать, прыгая с ноги на ногу. Джону нездоровилось из-за подхваченной инфекции. Он перекатывался по влажному песку, снова и снова. Он осознал это, лишь оказавшись в воде. У него кружилась голова, так что он едва ли мог отличить верх от низа.

При этом Эмили знала, что ей хочется сделать. Она вскарабкалась на пони и поскакала на нем по пляжу, пытаясь подражать собачьему лаю. Дети Фернандеса смотрели серьезно, но не осуждающе. Джон, прокладывая курс на Кубу, плыл так, будто акулы стригли ему ногти на ногах. Эмили скакала на пони в море, и била его, пока тот не плавал, и, таким образом, хрипя, последовала за Джоном к рифу.

Должно быть, прошло целых сто ярдов, прежде чем они выдохлись. Затем они двинули к берегу. Джон при этом держался за ногу Эмили, тяжело дыша и
задыхаясь. Они явно разошлись, их волнение угасло. Вскоре Джону стало трудно дышать от усталости.

«Не стоит кататься без одежды, так вы заразитесь чешуйчатым лишаем.»
«Мне все равно», — сказала Эмили.
«Ты вела бы себя иначе, если бы заразилась.»
«Мне все равно», — сказала Эмили.

Казалось, что до берега еще далеко. Когда они туда подошли, остальные оделись и готовились к выходу. Вскоре вся группа в темноте возвращалась домой. Вскоре Маргарет сказала:
«Так-то вот».

Ей никто не ответил:
«Когда я проснулась, почувствовала запах приближающегося землетрясения, Разве я не рассказала об этом, Эмили?»
«Ты и твой запах!, — сказал Джимми Фернандес, — ты вечно что-то улавливаешь!»
«Она очень хорошо разбирается в запахах», — гордо сказал Джону его младший брат Гарри.
«Она может сортировать грязную одежду для стирки по запаху, в зависимости от их владельца.»
«На самом деле, ей это не под силам, — сказал Джимми, — она притворяется. Как будто у всего есть свой запах!»
«Я могу, еще как.»
«Во всяком случае, собаки могут», — сказал Джон.


Эмили промолчала. Конечно, от людей пахло иначе: незачем было спорить. Например, она всегда могла отличить свое полотенце от полотенца Джона, или даже знала, пользовался ли им кто-то еще. Их запах всего-навсего указывал, на то, кем были креолы.

«Ну, как бы то ни было, я упомянула, что должно произойти землетрясение, и оно действительно было» — сказала Маргарет. Этого и добивалась Эмили! Выходит, это, взаправду, было землетрясение (она не любила расспрашивать, ей казалось это невежественным. Но теперь Маргарет так разболталась, что ей уже было все равно).
Если она когда-нибудь вернется в Англию, он может сказать людям:
«Я была во время землетрясения».

Она верила в это, и в ней стало зарождаться переживание. Ведь с ней не произошло ничего особенного, не было приключений, ниспосланных самим Богом или Человеком, равного ему. Поймите, если бы она внезапно обнаружила в себе
способность летать, это не показалось бы ей более чудесным. Небеса разыграли свою последнюю, самую ужасную карту; и маленькая Эмили выжила в ситуации, когда даже взрослые мужчины (такие как Корей, Дафан и Авирам) погибли.

Жизнь внезапно показалась ей немного пустой: никогда больше с ней не произойдет ничего столь опасного, столь грандиозного.