Сильный ветер на Ямайке Ричард Хьюз
Но что касается Эмили, это было невыносимо. Землетрясение сильно повлияло на ее поведение. Она начала танцевать, старательно переступая с ноги на ногу. Джон заразился от нее. Он перевернулся на мокром песке, снова и снова по непонятной траектории, пока не очутился в воде, и голова у него так кружилась, что он едва мог отличить верх от низа.
И тут Эмили поняла, что именно она хочет сделать. Она вскарабкалась на пони и понесла его галопом из стороны в сторону по пляжу, пытаясь лаять, как собака. Дети Фернандеса смотрели на него серьезно, но не неодобрительно. Джон, прокладывая курс на Кубу, плыл так, словно акулы ободрали ему ногти на ногах. Эмили въехала на своем пони в море и била Джона до тех пор, пока он не поплыл; и тогда она побежала за Джоном к рифу, хрипло тявкая.
Должно быть, они плыли так долго, прежде чем они устали. Затем они повернули к берегу, Джон держался за ногу Эмили, пыхтя и задыхаясь, оба немного переутомились, их эмоции иссякли. Наконец Джон ахнул:
- Ты не должна была плыть голой, иначе подхватишь лишай.”
“Меня не волнует, я захотела,” сказала Эмили.
“Ты бы так все равно сделала, если бы знала, - сказал Джон.
- Мне все равно! - пропела Эмили.
Казалось, до берега еще далеко. Когда они добрались до него, остальные уже оделись и готовились уехать. Вскоре вся компания уже в темноте возвращалась домой. Наконец Маргарет сказала::
- Так вот в чем дело.”
Никто не ответил.
- Когда я встала, то почувствовала, что приближается землетрясение. Разве я этого не говорила, Эмили?”
- Ты и твои запахи! - воскликнул Джимми Фернандес. - Ты все время что-то нюхаешь!”
- Она ужасно хорошо чувствует запахи, - с гордостью сказал младший, Гарри, Джону. - Она может по запаху разбирать грязную одежду людей для стирки: и знать кому она принадлежит.”
- На самом деле она не может, - сказал Джимми. “она притворяется. Как будто все пахнут по-разному!”
- Я могу!”
- Во всяком случае, собаки могут, - сказал Джон.
Эмили ничего не ответила. Конечно, люди пахли по-другому: спорить было не о чем. Она всегда могла отличить свое полотенце от полотенца Джона, например, или даже знала, пользовался ли им кто-то другой.
“Ну, во всяком случае, я сказала, что будет землетрясение, и оно было, - сказала Маргарет. Вот чего ждала Эмили! Так что это действительно было землетрясение (она не любила спрашивать, это казалось таким неуважительным, но теперь Маргарет сказала так много слов, что этого было достаточно понять).
Если бы она когда-нибудь вернулась в Англию, то она могла бы сказать людям: “я пережила землетрясение.”
С этой уверенностью она оживилась. Ибо ничто, никакое приключение из рук Бога или человека, не могло сравниться с этим. Поймите, если бы она вдруг обнаружила, что может летать, это не показалось бы ей более чудесным. Небеса раскрыли свою последнюю, самую страшную карту, и маленькая Эмили выжила там, где даже взрослые мужчины (такие как Корей, Дафан и Авирам) погибли.
Жизнь вдруг показалась ей немного пустой, ведь никогда больше с ней ничего случилось ничего столь опасного, столь интересного.