Ричард Хьюз. «Ураган над Ямайкой»

Но для Эмили это были не просто какие-то несколько мгновений. Землетрясение всколыхнуло что-то у нее в голове: она начала пританцовывать, осторожно перепрыгивая с ножки на ножку. Ее настроение подхватил и Джон: он принялся кувыркаться на сыром песке, снова и снова выписывая кульбиты до тех пор, пока неожиданно для самого себя не оказался в воде и от головокружения не мог точно сказать, где кончалось небо и начиналась земля.

К тому моменту Эмили уже точно знала, что собиралась сделать. Она вскарабкалась верхом на пони и галопом рванула на нем вдоль побережья, пытаясь по-собачьи гавкать. Фернандесы наблюдали за ней удивлённо, но без осуждения во взгляде. Джон, взяв курс на Кубу, плыл так ловко, будто акулы кусали его за пятки. Эмили направила пони в море, все подгоняя и подгоняя его ударами по крупу до тех пор, пока он ни поплыл, и вместе с Джоном бросилась в сторону рифа, крича при этом до хрипа в горле.

Силы их покинули только спустя, казалось, целую сотню ярдов. Они повернули обратно, в сторону побережья: оба выдохлись, эмоции поутихли, и Джон, тяжело дыша, отфыркиваясь и цепляясь за ногу Эмили, вскоре выдохнул:

– Не стоит ездить верхом без костюма. Лишай подхватишь.

– Подхвачу да и начхать, – сказала Эмили.

– Как подхватишь, пожалеешь.

– Начхать! – упрямо повторила она.

Путь до берега казался длиннее. Когда они вернулись, остальные уже оделись и готовились возвращаться. Вскоре, когда уже стемнело, вся компания отправилась домой.

Наконец Маргарет не выдержала:

– Вот, значит, как получилось.

Никто не ответил.

– Я как проснулась, уже знала, что будет землетрясение. Им всё кругом пропахло. Разве я вам об этом не говорила, Эмили?

– Ты и твой нос! – сказал Джимми Фернандес. – Вечно тебе чем-то пахнет!

– В запахах она разбирается отлично, – гордо пояснил Джону младший из Фернандесов, Гарри. – Она грязное белье перед стиркой по владельцам рассортировать может, дай ей только к нему принюхаться.

– Нет, не может, – сказал Джимми. – Врет она все. Как будто люди по-разному пахнут!

– А вот и могу!

– Собаки же могут, – сказал Джон.

Эмили промолчала. Разумеется, все люди пахли по-разному, тут и спорить было не о чем; она и сама могла легко отличить полотенце Джона от своего собственного, как и могла понять, пользовался ли им кто-то еще. Но это лишь в очередной раз показывало, что за народ был эти креольцы – вот так открыто обсуждать запахи.

– Как бы то ни было, я сказала, что будет землетрясение, и оно случилось, – сказала Маргарет.

Вот чего ждала услышать Эмили! Значит, это было настоящее Землетрясение: она не любила спрашивать – незнание казалось ей признаком невежества, – но Маргарет уже столько раз повторила именно это слово...

Если ей суждено было когда-нибудь вернуться в Англию, то отныне она могла говорить людям: «Я пережила Землетрясение».

Осознание вновь разожгло её поугасший энтузиазм. Ничто, никакое испытание, будь оно божественным или делом рук человека, не шло с Землетрясением ни в какое сравнение. Даже если бы она вдруг обнаружила, что может летать, это не показалось бы ей более чудесным. Небеса разыграли свою последнюю, самую страшную карту, и малышка Эмили выжила там, где даже взрослые мужчины (как Корей, Дафан и Авирон) выжить не смогли.

Жизнь неожиданно показалась ей резко опустевшей, ибо ничего столь же опасного, столь же грандиозного на её веку попросту не могло случиться.