Ричард Хьюс
Ураган над Ямайкой

Что до Эмили, это было слишком. Землетрясение помутило её рассудок, и она начала старательно выплясывать на берегу, перепрыгивая с ноги на ногу. Джон подхватил её безумие. Он кубарем катался по влажному песку, описывая круги, пока не понял, что упал в воду, а головокружение оказалось настолько сильным, что небо и земля словно поменялись для него местами.

Эмили же точно знала, что именно ей хотелось сделать. Она вскарабкалась на пони и погнала его по пляжу, лая при этом как собака. Дети Фернандеса бросали на нее серьезные взгляды, но в них не было ни капли неодобрения. Джон плыл так невероятно быстро, будто за ним гнались акулы, а Эмили завела своего пони в море и била до тех пор, пока он не поплыл. Затем она последовала за Джоном к рифу, тявкая до хрипоты.

Должно быть, они преодолели около сотни метров, прежде чем повернуть к берегу. Джон держался за ногу Эмили, пыхтя и хватая ртом воздух. Оба слегка перестарались, их эмоции совершенно иссякли. Вскоре Джон ахнул:

– Ты что, ехала без седла? Ты же подхватишь стригущий лишай!

– Мне всё равно, если так, – ответила Эмили.

– Тебе не будет всё равно, если ты и правда его подхватишь, – возразил Джон.

– Мне всё равно! – повторила девушка.

До берега, казалось, им предстояло проделать долгий путь. Достигнув цели, они увидели, что все остальные уже оделись и собрались уходить. Вскоре вся их группа в темноте возвращалась домой. Маргарет выдохнула:

– Так что на этом всё.

Остальные шли молча.

– Я почувствовала запах приближающегося землетрясения, когда проснулась. Разве я не говорила об этом, Эмили?

– Опять ты со своими запахами! – воскликнула Эмили Фернандес. – Ты постоянно их чувствуешь!

– Она чертовски хороша в запахах, – гордо заявил Джону Гарри, младший из них. – Она может определять по запаху грязной одежды, кому принадлежит та или иная вещь.

– На самом деле, нет, – возразил Джимми, – она притворяется. Можно подумать, запахи отличаются друг от друга.

– Нет, могу!

– Во всяком случае, собаки могут, – сказал Джон.

Эмили ничего не ответила. Разумеется, все люди пахли по-разному, глупо было спорить. К примеру, она всегда могла отличить своё полотенце от полотенца Джона, или, по крайней мере, точно сказать, пользовался ли им кто-нибудь другой. Но это всего лишь было показателем того, что за люди были Креолы, что могли так открыто говорить о запахах.

– Ну, как бы то ни было, я сказала, что землетрясение должно было случиться, и так и вышло, – сказала Маргарет. Этого и ждала Эмили! Значит, это действительно было землетрясение (она не любила спрашивать, это казалось ей таким невежественным, но теперь Маргарет сказала так много, что ей и не пришлось).

Теперь, если она однажды вернется в Англию, она сможет сказать: «Я пережила Землетрясение».

С этой уверенностью её душевное волнение начало возрождаться. Ибо это было неподвластно ни Богу, ни Человеку. Поймите, что, если бы она внезапно обнаружила, что может летать, это не показалось бы ей более чудесным. Небеса сыграли с ней свою последнюю, самую злую шутку; и маленькая Эмили выжила, когда даже взрослые мужчины (такие как Корей, Дафан и Авирам) погибли.

Жизнь вдруг показалась ей пустой: никогда больше с ней не могло случиться чего-то столь опасного, столь грандиозного.