Сильный ветер над Ямайкой
Однако что касается Эмили, это выходило за всякого рода рамки. Мысль о землетрясении явно ударила ей в голову. Она начала танцевать, аккуратно переступая с ноги на ногу. Джон подхватил инфекцию. Он продолжал ворочаться на мокром песке до того момента, пока не оказался в воде. У него до такой степени кружилась голова, что он едва мог ориентироваться в пространстве.


И в этот же момент к Эмили пришло озарение – она поняла, что именно хочет сделать. Девушка забралась на пони верхом и понеслась галопом по всей площади пляжа, пытаясь по-собачьи лаять. Дети Фернандеса без толики неодобрения пристально глядели на происходящее. Джон, прокладывая курс на Кубу, плыл так, будто акулы отчекрыжили ему все пальцы на ногах. Верхом на своем пони Эмили вступила в море и поколачивала его до тех пор, пока он не ударился вплавь; и, достигнув желаемого эффекта, она, издавая хрипловатое тявканье, последовала за Джоном к рифу.


Должно быть, прошла добрая сотня ярдов, прежде чем их силы иссякли. Затем они устремились в сторону берега. Джон держался за ногу Эмили, прерывисто дыша, оба немного переутомились, что сказалось на эмоциях – их не было от слова «совсем». Вскоре Джон судорожно вздохнул:


– Тебе не следует ездить на лошади без седла, в противном случае ты подхватишь лишай.
– Меня это совершенно не волнует. Поступаю так, как считаю нужным, – сказала Эмили.
– Уверен, ты бы точно воспользовалась седлом, если бы знала последствия, – утверждал Джон.
– Я же сказала, мне все равно-о-о-о, – пропела Эмили.


Возникало ощущение, что до берега еще плыть и плыть. В тот момент, когда они наконец-таки добрались до суши, остальные уже были одеты и занимались подготовкой к отъезду. В скором времени вся компания, испытывая свое везение в потемках, возвращалась домой. Наконец Маргарет произнесла:


– А, теперь понятно, в чем дело.

Остальные промолчали.
– Запах того, что землетрясение совсем близко, я почувствовала после своего пробуждения. Неужели я это не рассказывала, а, Эмили?”
– Опять твое «почувствовала запах»!, – возмутился Джимми Фернандес. – Ты на постоянной основе к чему-то принюхиваешься.
– Она чертовски хорошо чувствует запахи, – с гордостью заявил самый младший, Гарри, Джону. – Она может по запаху определить, кому принадлежит грязная одежда, по которой очередной день плачет стирка.
– Давайте будем честными, ничего она не может, – возразил Джимми. – Это всего лишь притворство. Она только делает вид, что способна отличать вещи по запаху!
– Эй, я могу!
– Ну, во всяком случае, таким умением могут похвастаться наши братья меньшие – собаки, – произнес Джон.


Эмили промолчала. Конечно, не было смысла спорить о том, что у каждого человека есть свой особенный запах. К примеру, ей не составляло труда отличить собственное полотенце от полотенца Джона. Более того, по запаху она могла определить, пользовался ли кто-нибудь им, или оно источает девственную свежесть и чистоту. Но тема запахов, которая так открыто была выставлена на всеобщее обсуждение, еще раз демонстрировала всю сущность креолов.


– Ладно, как бы вам не хотелось думать, но я огласила лишь свое предчувствие о землетрясении, вот оно и случилось, – произнесла Маргарет.
Это было именно то, что так сильно ждала Эмили! Поэтому это действительно было землетрясение (у нее не было привычки спрашивать, это казалось ей бестактным, однако, теперь Маргарет сказала огромное количество слов, которые без дополнительных вопросов окончательно подтверждали – это было землетрясение).


По возвращению на территорию Англии девушка бы с гордостью могла заявить: «Я пережила настоящее землетрясение!»


Наряду с этой уверенностью чувство восторга увеличивалось с каждой минутой. Ибо ничто и никакое приключение, предоставленное из рук Бога, даже в сравнение с ним не шло. Просто поймите, что если бы она вдруг обнаружила у себя способность рассекать на крыльях небесные просторы, то это не показалось бы ей чем-то необычным. Небеса бросили на стол свой последний и самый страшный козырь, и маленькая Эмилия нашла в себе силы побороться за жизнь там, где даже взрослые мужчины (Корей, Дафан и Авирам) навсегда попрощались с этим миром.


Вдруг жизнь ей показалась какой-то бессодержательной и пустой, ибо никогда больше с ней не могло произойти ничего столь опасного и одновременно возвышенного.