Сильный ветер Ямайки.
«Сильный ветер Ямайки» Ричард Хегль.

Но, что касается Эмили, это было слишком. Она определенно сошла с ума. Она начала танцевать, подскакивая старательно то на одной ноге, то на другой. Джон заболел, он гнул голову к пяткам на мокром песке, ниже и ниже, с перерывами, пока не увидел себя в воде, и говорил оттуда, счастливо, хоть это было почти невозможно.

Поэтому Эмили знала, что она хотела сделать. Она вскарабкалась на пони и пришпоривая его, погнала вверх, вниз по пляжу, по пути изображая гаркание, похожее на собачий лай. Дети Фернандес сохраняли торжественное выражение лица, но без неодобрения. Джон держал курс на Кубу, и торопился как будто акулы преследовали его и касались его ногтей на ногах. Эмили пригнала пони к морю и била его пока он не поплыл, она следовала за Джоном по направлению к рифу, крича до хрипоты.

Должно быть они проплыли целых сто ярдов, перед тем как выдохлись. Потом они вернулись на берег, Джон держался за ногу Эмили, тяжело дыша, и хватая ртом воздух, оба едва могли прийти в себя, эмоции утихли. Наконец Джон выдохнул:

¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬¬– Тебе не стоило садится на лошадь без одежды, ты можешь подхватить лишай.
– Мне все равно! – пропела Эмили.

Казалось до берега очень далеко. Когда они добрались, остальные уже оделись и готовились отправиться. Скоро весь караван был на пути домой, передвигаясь сквозь тьму. Маргарет сказала:

– Такие дела.
Никто не ответил.
– Я чувствовала, приближается землетрясение, когда встала. Разве я не говорила, Эмили?
– Ты и твои ощущения! – сказал Джимми Фернандес. – Ты всегда что-то чувствуешь!
– У нее потрясающее чутье, – сказал юный Гарри, с гордостью, Джону. – Она всегда может понять, с кем не стоит водиться, от кого они.
– На самом деле, она не может, – сказал Джимми, – она это придумывает. Как и каждый придумывает что-то свое.
– Я могу!
– Собаки могут, в любом случае, – сказал Джон.

Эмили ничего не сказала. Конечно люди чувствуют по разному: об этом не надо спорить. Она всегда могла отличить свое полотенце от полотенца Джона, например, или даже знала, когда кто-то другой воспользовался им. Но это только показывало какими были Креольцы, они говорили о своих ощущениях открыто.

– Итак, как бы то ни было, я сказала о приближении землетрясения, и это было оно, – сказала Маргарет. Это то, чего ждала Эмили! И это действительно было землетрясение (она не любила спрашивать, это казалось так беспардонно, но сейчас Маргарет сказала это при помощи множества слов, что это было оно).

Если бы она когда-нибудь вернулась в Англию, она сейчас могла бы сказать людям, – я попала в землетрясение.

С уверенностью в этом, ее подпитываемое, взбудораженное состояние начало оживать. Ибо сейчас не происходило ничего, никакого приключения, посланного Богом или великим человеком. Если бы она вдруг поняла, что может летать, это не было бы для нее чем-то более чудесным. Небо открыло свою последнюю, самую ужасную карту и маленькая Эмили выжила, где даже великие (такие как Корей, Дафан, и Авраам) не выстояли.

Жизнь показалась внезапно пустой, потому что уже никогда с ней не произойдет что-то такое опасное и грандиозное.