Крепкий ветер в Ямайке. Ричард Хьюз.


Но для Эмили это было уже чересчур. Землетрясение прилично ударило ей в голову. Она начала танцевать, с усилием перепрыгивая с ноги на ногу. С Джоном произошло то же самое. Раз за разом по эллиптической траектории он делал сальто на мокром песке, до тех пор пока не очутился в воде, и голова его кружилась так, что он едва мог отличить верх от низа.


В этот момент Эмили поняла, чего именно ей хотелось. Она взобралась на пони, и галопом понеслась по пляжу, на ходу стараясь подражать собачьему лаю. Дети семьи Фернандез наблюдали за всем этим c важной серьезностью, но без упрёка. Джон принялся грести, держа курс на Кубу, так, будто акулы кусали его за пятки. Эмили присоединилась к нему на своём пони, которого она хлестала до тех пор, пока он не поплыл, и вместе они отправились к рифу, причём Эмили продолжила тявкать до тех пор, пока у неё не сел голос.


Они умудрились проплыть целую сотню ярдом до того, как у них закончились силы. Затем они повернули к берегу, оба измотанные, физически и эмоционально. Джон держался за ногу Эмили, он пыхтел, задыхался, но смог выдохнуть:
Нельзя ездить без седла, а то подхватишь стригущий лишай.
Плевать, - бросила Эмили.
Тебе будет не плевать, когда подхватишь его, - заявил Джон.
Мне всё равно, - пропела Эмили.


Казалось, до берега было ещё плыть и плыть. Когда они добрались до него, остальные уже оделись и готовились к отъезду. Вскоре вся компания в темноте возвращалась домой. Наконец, Маргарет сказала:
Ну вот так вот.
Никто не произнёс ни слова.
Я почуяла приближение землетрясения ещё когда встала. Помнишь, я об этом говорила, Эмили?
Ты и твоё обоняние! - сказал Джимми Фернандез, - вечно ты что-то чуешь.
Обоняние у неё просто шикарное, - сказал Джону Гарри, кто был самым младшим, с гордостью в голосе. - Она может по запаху определить, кому принадлежит грязная одежда.
Неправда, - сказал Джимми, - она притворяется. Все пахнут одинаково.
Правда! Я могу.
Собаки уж точно могут, - заметил Джон.


Эмили ничего не сказала. Конечно, люди пахли по-другому: спорить было не о чем. Например, она всегда могла отличить свое полотенце от полотенца Джона. Она даже была способна заметить, пользовался ли им кто-то другой. Весь этот разговор лишь показывал что за люди эти креолы: говорить о запахах, да ещё так бесцеремонно.

Ну, в любом случае, я говорила, что будет землетрясение, оно и случилось,
сказала Маргарет. Этого-то Эмили и дожидалась! Значит, действительно было землетрясение (спрашивать Эмили не любила, чтобы не показаться невеждой, но Маргарет многословно подтвердила, что это правда было землетрясение).
Если она когда-нибудь вернётся в Англию, она сможет сказать: я пережила землетрясение.
Удостоверившись в этом, она почувствовала, что её придушенный дух начал возвращаться к жизни, ибо никакое приключение, посланное богом или человеком, могло бы сравниться с этим происшествием. Способность летать показалась бы ей меньшем чудом. Небеса разыграли свою последнюю, самую страшную карту, и маленькая Эмилия выжила там, где даже взрослые мужчины (такие как Корей, Дафан и Авирон) пали.


Ни с того ни с сего жизнь стала казаться немного пустой, ибо никогда больше с ней не случится ничего столь опасного, столь возвышенного.