Ричард Хьюз. Ямайский шторм.

Эмили обуревали эмоции. Под сильнейшим впечатлением от землетрясения она начала танцевать, филигранно переступая с ноги на ногу. Джона охватило недомогание. Он безостановочно ворочался на сыром песке по овальной траектории, пока не оказался в воде. Голова кружилась так, что он потерял ориентацию в пространстве.

Тут Эмили осознала, что ей хотелось сделать дальше. Она залезла на пони и поскакала взад-вперёд по берегу, имитируя собачий лай. Дети Фернандеса смотрели на неё серьёзным, но одобрительным взглядом. Джон плыл в сторону Кубы так, словно акулы вот-вот отгрызли бы ему пальцы ног. Эмили, тявкая хриплым голосом, загнала пони в море и ударами заставила его плыть вместе с ней за Джоном до самого рифа.

Проплыть пришлось, наверное, около сотни метров, чтобы добраться до него. На обратном пути Джон держался за ногу Эмили, пыхтя и задыхаясь. Из-за небольшого переутомления их эмоции притупились. Через некоторое время Джон прохрипел:

– Катайся одетой, а то лишай подхватишь.

– Подхвачу – ну и ладно, – сказала Эмили.

– Подхватила бы – заныла, – сказал Джон.

– Ну и ладно! – воскликнула Эмили.

Путь до берега казался вечностью. Когда они достигли его, остальные уже оделись и готовились к отходу. Вскоре вся компания в окружении темноты отправилась домой. Спустя какое-то время Маргарет сказала:

– Ну, такие вот дела.

В ответ тишина.

– Как только встала с кровати, сразу учуяла запах надвигающегося землетрясения. Я ведь говорила об этом, Эмили?

– Опять ты со своими запахами! – произнёс Джимми Фернандес. – Только и нюхаешь всё подряд!

– Запахи – её второе имя, – гордо заявил Джону Гарри, самый младший из них. – По запаху она может определить хозяина грязного белья для стирки.

– А вот и нет, – сказал Джимми. – Врёт и не краснеет. Запах свой у каждого – ага, конечно!

– Я могу!

– Во всяком случае, собаки могут, – сказал Джон.

Эмили промолчала. Ей казалось очевидным, что у каждого уникальный запах. К примеру, она всегда могла отличить полотенце Джона от своего, а также определить, вытирался ли её полотенцем кто-то другой. Откровенные разговоры о запахе лишний раз подчёркивали специфичность креолов.

– Что ж, так или иначе, моё предупреждение о землетрясении подтвердилось, – сказала Маргарет. Эмили ждала именно этого! Выходит, землетрясение действительно произошло (для неё быть вопрошайкой означало быть невоспитанной, но сейчас Маргарет развеяла своим многословием все сомнения).

Вернувшись в Англию, она бы всем говорила, что пережила землетрясение.

Этот факт вновь породил в ней бурю эмоций. Ни одно захватывающее испытание от Бога или человека не могло сравниться со случившемся. Даже способность летать не вызвала бы такого восторга. Небеса сыграли последнюю, самую злую шутку, но малышке Эмили удалось выжить там, где даже взрослые мужчины (такие как Корей, Дафан и Авирон) погибли.

Ей вдруг показалось, что жизнь стала немного тусклой, поскольку она больше никогда не сможет испытать нечто подобное.