Но для Эмили это было уже слишком. Землетрясение совершенно вскружило ей голову. Она пустилась в пляс, старательно перепрыгивая с ноги на ногу. Джон заразился её весёлым настроением. Он закувыркался на влажном песке, снова и снова выписывая овалы, пока, неожиданно для самого себя, он не оказался в воде, и у него так закружилась голова, что он едва ли мог понять, где верх, где низ.

Тут Эмили поняла, что ей хотелось сделать. Она вскарабкалась на пони и стала гонять его галопом туда-сюда по пляжу, пытаясь лаять как собака. Дети Фернандесов уставились на это, с серьёзным видом, но без неодобрения. Джон, наметив курс на Кубу, плыл с такой скоростью, словно бы акулы пытались откромсать ему ногти на ногах. Эмили направила своего пони в море и всё лупила и лупила его, пока он не поплыл: так что она последовала за Джоном к рифу, тявкая до хрипоты.

Они проплыли, должно быть, целую сотню ярдов, прежде чем вымотались. Тогда они направились к берегу, при этом Джон держался за ногу Эмили, отдуваясь и жадно ловя воздух, оба ребёнка слегка переутомились, и их эмоциональное возбуждение спало. Вскоре Джон выдохнул:

- Тебе не следует скакать на пони голышом, ты подцепишь грибок.

- Меня это не волнует, - отвечала Эмили.

- Если б подцепила, тебя бы это волновало, - сказал Джон.

- Не волнует! – выкрикнула Эмили.

Казалось, до берега далеко. Когда они добрались до него, другие уже оделись и собирались уходить. В скором времени вся группа шла в потёмках домой. Вскоре Маргарет сказала:

- Ну, вот и оно.

Никто не ответил.

- Я учуяла запах того, что собирается землетрясение, когда проснулась. Я ведь так и сказала, верно, Эмили?

- Ты и твои запахи! – воскликнул Джимми Фернандес. – Ты всегда всё чуешь!

- Она всегда хорошо различает запахи, - гордо сообщил Джону самый младший из детей, Гарри. – Она может по запаху разобрать грязную одежду для стирки: кому что принадлежит.

- На самом деле, она не может, - сказал Джимми, - она притворяется. Можно подумать, все пахнут по-разному!

- Я могу!

- По крайней мере, собаки могут, - сказал Джон.

Эмили ничего не сказала. Конечно, люди пахнут по-разному: тут и спорить-то нечего. К примеру, она всегда могла отличить своё полотенце от полотенца Джона: или даже понять, что кто-то другой попользовался её полотенцем. Но да это просто пример того, что за люди эти креолы: так открыто обсуждать Запахи.

- Ну, как бы то ни было, я же сказала, что будет землетрясение, и вот оно было, - сказала Маргарет.

Этих слов Эмили и ждала! Так что это действительно было Землетрясение (она не хотела спрашивать, а то её сочли бы невежественной, но теперь Маргарет это недвусмысленно подтвердила).

Если она когда-нибудь вернётся в Англию, то теперь сможет говорить людям: «Я побывала в Землетрясении».

После такого подтверждения её угасшее было возбуждение разгорелось с новой силой. Ибо ничто не могло с этим сравниться, ни одно другое приключение, произошедшее по воле Господа или Человека. Даже если бы она сейчас обнаружила, что может летать, и даже такое не показалось бы ей более чудесным. Небеса разыграли свою последнюю, самую ужасную карту: а малышка Эмили пережила то, что погубило даже взрослых людей (таких как Корей, Дафан и Авирон*).

--- сноска ---

*Корей, Дафан и Авирон – руководители неудавшегося бунта против Аарона и Моисея, в наказание их вместе со всем имуществом поглотила земля.

Жизнь внезапно показалась ей несколько пустой: ибо никогда больше с ней не могло произойти нечто столь же опасное, столь же впечатляющее.