Vonda McIntyre, "Dreamsnake"


Ребёнок всхлипывал. Его голос прерывался от боли: возможно, он что-то рассказывал Снейк и в то же время хотел бы позлить её плачем. Она только жалела, что его родственники отказались от такого простого способа избавления от страха. Она отвернулась от взрослых, сочувствуя их ужасу перед ней, но не желая тратить время на уговоры ей поверить. «Всё хорошо», - сказала она малышу. «Грасс спокойная и не злая, и ласковая, и если я положу её сторожить тебя, даже смерть не сможет подобраться к твоей постели». Грасс скользнула в её узкую смуглую руку, и Снейк вытянула её к ребёнку: «Осторожно». Он дотянулся и коснулся одним пальцем лоснящейся чешуи. Снейк ощутила усилие даже от такого простого движения, всё же мальчик чуть-чуть улыбнулся.


- Как тебя зовут?


Он быстро оглянулся на своих родителей, и они наконец кивнули.


- Стевин, – прошептал он. У него не хватало ни дыхания, ни сил для разговора.


- А я Снейк, Стевин, и через некоторое время, этим утром, я должна сделать тебе больно. Тебе надо испытать быструю боль, и тело твоё несколько дней будет болеть, но после этого тебе станет лучше.


Он печально уставился на неё. Снейк видела, что несмотря на то, что он понял и боялся, что она может сделать, он был бы менее испуган, если бы она лгала ему. Боль должна усилиться ещё больше, так как его болезнь была несомненна, но казалось, что другие только поддерживали его и надеялись, что болезнь или отступит, или быстро убьёт его.


Снейк положила Грасс на подушку мальчика и подтянула поближе свой саквояж. Старшие в это время только боялись её; у них не было ни времени, ни причины показывать какое-то единение. Женщина в этой паре была достаточно стара, чтобы они могли иметь другого ребёнка, если только они не вступят в новый брак. И Снейк могла рассказать по их взглядам, незаметным касаниям, их печали, что они очень любили этого единственного. Они должны, они придут к Снейк в ту обитель.


Сэнд медленно выскользнул из саквояжа, повернул голову, высунул язык, пробуя запах и вкус, определяя тепло тел.


- Это?.. – голос старшего был низким и глубоким, но испуганным, и Сэнд почувствовал этот страх. Он отпрянул назад, принимая нападающую позу и издал мягкий перестук. Снейк постучала рукой по дну саквояжа, пытаясь таким образом успокоить его, потом подняла руку с раскрытой ладонью. Змея успокоилась и кольцо за кольцом обвилась вокруг её запястья, образуя чёрные и бронзовые браслеты.

- Нет, - сказала она. – Ваш ребёнок слишком болен, чтобы Сэнд помог ему. Я знаю, что это трудно, но, пожалуйста, постарайтесь быть спокойными. Это ужасно для вас, но это всё, что я могу сделать.


Она поддразнила Мист, чтобы выманить её. Змея в сумке постукивала и наконец дважды высунулась. Снейк почувствовала шорох скользящей чешуи, и вдруг белая кобра ворвалась в это жилище. Она двигалась быстро, даже казалось ей нет конца. Она откинулась назад и поднялась. Её дыхание превращалось в шипение. Её голова поднялась на метр над полом. Она ослепляла своей мощью. Взрослые позади неё охнули, они были буквально атакованы пристальным взором бронзовых очков на задней стороне воротника Мист.


Снейк не обращала внимания на старших и разговаривала с огромной коброй, сосредоточившись на своих словах.

- Неистовое существо, успокойся. Пора получить свой ужин. Поговори с этим ребёнком и коснись его. Его зовут Стевин.


Мист медленно сложила свой воротник и позволила Снейк тронуть себя. Снейк крепко взяла её сзади за голову и держала так, чтобы та смотрела на Стевина. Серебряные глаза кобры вобрали голубой свет лампы.


-Стевин, - сказала Снейк, - а теперь Мист хочет только познакомиться с тобой. Я обещаю, что в это время она будет осторожно касаться тебя.


Стевин всё равно дрожал, когда Мист коснулась его слабой груди. Снейк не отпускала голову змеи, но позволяла ей скользить рядом с мальчиком. Кобра была в четыре раза длиннее Стевина. Она сворачивалась совершенно белыми петлями, пересекла его вспухший живот, вытянулась, приблизилась головой к лицу мальчика, напрягаясь в руках Снейк. Мист встретила испуганные, широко открытые глаза Стевина долгим взглядом своих лишённых век глаз.


Мист высунула язык, чтобы «попробовать на вкус» ребёнка.


Младший мужчина сдавленно, испуганно вскрикнул. Стевин вздрогнул, и Мист отпрянула, открыла пасть, обнажив клыки и громко зашипела. Снейк села на пятки, переводя дыхание. Иногда, в других местах, родные могли оставаться, пока она работала.


- Вы должны выйти, - сказала она мягко. – Мист сердить опасно.


- Я не хотел …


- Мне жаль. Вы должны подождать снаружи.


Может быть, светловолосый младший сожитель и даже мать Стевина хотели бы высказать неубедительные возражения и что-то спросить, но седой мужчина повернул их, взял за руки и вывел прочь.