Ребенок захныкал от боли, но быстро затих. Видимо, ему сказали, что Снэйк раздражает плач. Она могла только посочувствовать: его близкие отказали себе в возможности облегчить страх. Снэйк отвернулась от взрослых, сожалея о том, что внушает ужас и недоверие. Времени доказывать обратное не было.

- Все хорошо, - сказала она мальчику, - Грасс такой гладкий, сухой, мягкий, и под его охраной даже смерть тебя не достанет.

Грасс скользнул в ее узкую грязную ладонь, и она протянула его ребенку:

- Аккуратно.

Мальчик подался вперед и прикоснулся кончиком пальца к блестящим чешуйкам. Это простое движение потребовало от него стольких усилий, что Снэйк, казалось, могла физически ощутить напряжение. И все же он почти улыбнулся.

- Как тебя зовут?

Он взглянул на родителей, и те, наконец, кивнули.

- Ставин, - прошептал он едва слышно. Ребенок с трудом дышал и не мог говорить.

- Я Снэйк, Ставин. Совсем скоро, утром, мне придется сделать тебе больно. Это быстро, но все тело будет болеть еще несколько дней, а потом тебе станет лучше.

Он мрачно уставился на нее. Снэйк видела, что мальчик все понял и испугался того, что она может сделать, но ложь напугала бы его еще сильнее. Боль, должно быть, быстро усиливалась по мере того, как прогрессировала его болезнь. Похоже, окружающие только успокаивали ребенка в надежде на то, что болезнь отступит или хотя бы принесет быструю смерть.

Снэйк положила Грасса мальчику на подушку и притянула ближе свой чемоданчик. Взрослые по-прежнему боялись ее. У них не было ни времени, ни причин, чтобы начать доверять ей хоть немного. Женщина в этом партнерстве уже в возрасте. У них, вероятно, больше не будет детей, если только они не создадут новое партнерство. По их взглядам, тайным прикосновениям и заботе Снэйк понимала, что они очень любят эту женщину. Скорее всего, так и есть, раз они обратились к Снэйк в этой стране.

Сэнд медленно выполз из чемоданчика, двигая головой, подергивая языком. Нюхая, пробуя на вкус, исследуя теплоту тел.

- Это же?.. – голос старшего из партнеров был тихим и рассудительным, но испуганным. И Сэнд почувствовал его страх. Он встал в боевую стойку и слегка загремел трещоткой. Снэйк постучала по полу, позволяя вибрациям отвлечь змею, после чего вытянула руку вперед. Гремучник успокоился и обвился вокруг ее запястья черно-бронзовыми кольцами.

- Нет, - сказала она. – Ваш ребенок слишком болен, Сэнд не может ему помочь. Я понимаю, вам тяжело, но постарайтесь сохранять спокойствие. Вы напуганы, но это единственное, что я могу для вас сделать.

Ей пришлось рассердить Мист, чтобы та выползла. Снэйк постучала по сумке, дважды ткнула змею и ощутила вибрацию скользящей чешуи. Кобра-альбинос внезапно бросилась в палатку. Она двигалась молниеносно, но казалось, что ей нет конца. Кобра попятилась и встала на дыбы. Ее дыхание с шипением вырвалось наружу, голова поднялась выше метра над землей. Мист распахнула широкий капюшон. Позади нее взрослые не могли вздохнуть, будто физически атакованные гипнотическим очковым рисунком на капюшоне змеи. Снэйк проигнорировала людей и заговорила с коброй, фокусируя ее внимание на своих словах.

- Ляг, яростное создание. Пора заработать себе на обед. Поговори с этим ребенком и прикоснись к нему. Его зовут Ставин.

Постепенно Мист опустила капюшон и позволила Снэйк дотронуться. Снэйк крепко схватила ее за голову и держала так, чтобы змея смотрела на Ставина. В серебристых глазах кобры отражался голубоватый свет лампы.

- Ставин, - сказала Снэйк, - Мист сейчас просто познакомится с тобой. Обещаю, в этот раз она будет прикасаться осторожно.

Ставин все равно вздрогнул, когда Мист коснулась его худощавой груди. Снэйк не отпускала голову змеи, позволяя ее телу скользить по телу мальчика. Длина кобры вчетверо превосходила рост Ставина. Она изгибалась белоснежными петлями на раздутом животе ребенка, вытягиваясь, устремляясь головой к его лицу и напрягаясь в руках Снэйк. Мист встретила перепуганный немигающий взгляд Ставина. Снэйк позволила ей приблизиться.

Мист высунула язык, желая попробовать мальчика на вкус.

Младший мужчина издал короткий, отрывистый испуганный звук. Ставин содрогнулся, и Мист дернулась назад. Змея распахнула пасть, обнажая клыки, с шумом выдыхая через глотку. Снэйк осела на пятки, позволив и себе выдохнуть. Иногда, в других обстоятельствах, родственники могли присутствовать, пока она работает.

- Вы должны выйти, - спокойно сказала она, - опасно пугать Мист.

- Я не…

- Мне жаль, но вы должны подождать снаружи.


Возможно, белокурый младший партнер, а может даже и мать Ставина стали бы настойчиво возражать и задавать нелепые вопросы, но седовласый мужчина развернул их, взял за руки и увел прочь.