Ребенок тихо хныкал. Ему было очень больно, но он старался хныкать почти беззвучно. Возможно, ему сказали, что Змейку тоже может обидеть и даже оскорбить его плач. Ей оставалось только сожалеть, что его окружившие его родственники отказывают себе в возможности облегчить свои страхи таким простым способом. Она отвернулась от взрослых, сожалея об их страхах в отношении нее, но не желая тратить время на то, чтобы попытаться убедить их, что они могут ей доверять.


- Все в порядке, — сказала она малышу. — Грасс гладкий и сухой, и мягкий, и если бы я оставила его охранять тебя, даже сама смерть не смогла бы приблизиться к твоей кровати.

Грасс скользнул в ее узкую грязную ладошку, и Змейка направила его в сторону мальчика.


- Прикоснись к нему, мягко и нежно,- сказала Змейка.


Малыш протянул руку и коснулся гладких чешуек кончиком пальца. Змейка смогла почувствовать, что даже такое простое движение отнимет у малыша много сил, но он почти улыбался.


- Как тебя зовут? — спросила Змейка.


Он бросил взгляд на родителей, и они, после небольшой задержки, согласно кивнули.


_- Стевин, - прошептал Малыш. Ему не хватало ни сил, ни дыхания, чтобы сказать что-то в полный голос.


- Меня зовут Змейка, Стевин. Немного позже, утром, мне придется сделать тебе больно. Ты, возможно, почувствуешь боль, и еще несколько дней твое тело будет болеть, но после этого ты выздоровеешь.


Он серьезно посмотрел на нее. Она видела, что, хотя он и понимал и боялся того, что она может сделать, он боялся меньше, чем если бы она соврала ему, ее успокаивающая ложь испугала бы его больше. Судя по всему, боль становилась все сильнее, так как болезнь стала очевидной, но казалось, что все, кто его окружали, только и делали, что успокаивали его и надеялись, что болезнь пройдет сама собой. Ну или быстро убьет его.


Змейка положила Грасса на подушку к мальчику и подтянула поближе свой саквояж.Взрослые по-прежнему только и делали, что боялись ее. У них не было ни времени, ни причины поискать в себе хоть капельку доверия к ней. Женщина в этой паре была уже в том возрасте, когда вероятность родить еще одного ребенка была очень мала, если только они не вступят вновь в партнерские отношения. И Змейка, ловя их взгляды, видя их сдержанные прикосновения и волнение, могла сказать, что они бесконечно любят именно этого ребенка. Они должны, должны начать доверять ей.


Очень и очень медленно Сэнд выскользнул из саквояжа, вытянул голову, вытянул язык, как бы пробуя людей на вкус, почувствовать их запах и пытаясь ощутить тепло их тел.


— Это то, что… поможет? — в низком голосе старшего партнера слышались мудрость и ужас, и Сэнд почувствовал его страх. Он отклонился назад в позицию для нападения, и кольца в его хвосте завибрировали с мягким треском. Змейка похлопала ладонью по полу, пытаясь отвлечь его, потом подняла ладонь и потянула руку вперед. Сверкающая спина расслабилась, и Сэнд стал оборачиваться вокруг ее запястья, превращаясь в черные и коричневые браслеты.


- Нет,- сказала она. — Ваш ребенок слишком болен, чтобы Сэнд мог помочь ему. Я знаю, это трудно, но постарайтесь сохранять спокойствие. Вас это очень сильно пугает, но это всё, что я могу сделать.


Ей пришлось немного раздразнить Мист, чтобы та вылезла наружу.Она постучала по сумке и в конце пару раз ткнула Мист. Змейка чувствовала вибрацию трущихся друг о друга чешуек, и неожиданно кобра-альбинос метнула свое тело в крышу навеса. Она выползала стремительно, но все еще казалась бесконечной. Она раскачивалась взад-вперед, и ее дыхание перешло в шипение. Её голова была на высоте метра от пола. Она раздула свой широкий капюшон. Стоящие позади нее взрослые ахнули, как будто их на физиологическом уровне оскорбило зрелище коричневого узора в виде очков на задней части капюшона Мист. Змейка проигнорировала людей и стала разговаривать с огромной коброй. Точнее, заговаривать большую кобру.


- Ляг, неукротимое создание. Пора зарабатывать на еду. Поговори с этим ребенком и прикоснись к нему. Его зовут Стэвин.


Кобра медленно сдула капюшон и позволила Змейке прикоснуться к себе. Змейка крепко схватила ее за тело ниже головы и держала ее так, чтобы кобра смотрела на мальчика. В серебристых глазах кобры отражался синий свет ламп.


- Стэвин, — сказала Змейка. — Мист сейчас просто познакомится с тобой. Я обещаю, что сейчас она просто нежно прикоснется к тебе.


Тем не менее, Ставен содрогнулся, когда Мист коснулась его худенького тельца. Змейка не отпускала голову змеи, но позволяла той скользить по телу мальчика. Рост мальчика был в четыре раза меньше длины кобры. Она оборачивалась, растягиваясь, ослепительно белыми кольцами вокруг его тельца, вокруг его вздутого живота, наклоняя голову к лицу мальчика, заставляя удерживающую её Змейку напрягать руки. Мист бесстрастно встретила испуганный взгляд мальчика. Змейка позволила ей еще немного приблизиться к мальчику.


Мист высунула кончик языка и коснулась мальчика, как бы пробуя его на вкус.Молодой человек испуганно вскрикнул. Ставин дернулся, услышав этот звук. Мист отпрянула, открыв рот и показав клыки, со свистом выпуская из горла воздух. Змейка, выдохнув, села на пятки. Иногда, работая, она позволяла родственникам остаться. Но не в этот раз.


- Вы должны уйти, — мягко сказала она. — Вы можете испугать Мист, а это опасно.


- Я не.., — начал кто-то из присутствующих.


- Вы должны подождать снаружи.


Светловолосый молодой партнер или даже мать Старвена, возможно, захотели бы, не разбираясь в происходящем, возразить и задать вопросы, на которые Змейка смогла бы ответить, но седовласый старший партнер развернул их, взял за руки и вывел их из палатки.