Ребенок заскулил и тотчас оборвал этот полувсхлип - полустон. Наверное, ему вдобавок сказали, что Змейка не любит слез. Жалко, что у них не принято плакать – от страха это первое средство. Девушка отвернулась от взрослых, ей было жаль, что они боятся ее до ужаса, но тратить время и убеждать их в том, что ей можно доверять, она не хотела.
- Не бойся, - сказала она мальчонке. – Вот Стебелек. Посмотри, какой он - гладкий, сухой, мягкий. Если он будет тебя охранять, то к тебе в кровать даже смерть не проберется.

Стебелек перетек в ее узкую, измазанную ладошку, и она протянула его ребёнку.

- Тихонечко, - мальчик потянулся, коснулся пальчиком гладкой чешуи. Чувствовалось, что даже такое простое движение далось ему трудно, но, несмотря на это, он почти улыбнулся.

- Как тебя называют?

Мальчик глянул на своих родителей, и когда те наконец кивнули, шепнул:

- Ставин, - вслух он говорить не мог - не хватало ни дыхания, ни сил.

- А я - Змейка. Ставин, вскоре, завтра утром, мне придётся сделать тебе больно. Это будет быстро, раз – и все. Затем несколько дней у тебя все будет ныть и болеть, зато потом ты поправишься.

Ставин смотрел на нее очень серьезно. Она видела, что он все понял и напугался, но солги она, ему было бы куда страшнее. Видимо, по мере того как росла опухоль, боли становились все мучительнее, но все вокруг только успокаивали его, надеясь, что хворь исчезнет или же убьёт его быстро.

Змейка положила Стебелька на подушку и придвинула свою сумку. Взрослые все так же боялись и не доверяли, а что им еще оставалось, ведь они совсем ее не знали.
Их женщина была в том возрасте, когда других детей, скорее всего, уже не случится, разве что они возьмут в супружество новую; по их глазам, их смятению, по затаенной трепетности, было видно, как отчаянно они любят этого ребёнка. Да и как иначе, если уж здесь, в этих краях, они решились прийти за помощью к Змейке.

Песок неторопливо выполз из сумки, завертел головой, высунул язычок, принюхиваясь, пробуя на вкус, определяя, откуда веет теплом человеческого тела.
- Это…? - голос старшего супруга низкий, внушительный, был, однако, пронизан страхом, и Песок это почувствовал. Он отпрянул и, стукнув негромко своей трещоткой, приготовился атаковать. Змейка повозила рукой по полу, отвлекая его вибрацией, затем подняла руку и вытянула её по направлению к гремучнику. Песок успокоился и обвился вокруг ее запястья черно-бронзовыми браслетом.

- Нет, - ответила она старшему. – Песок здесь не поможет, ваш мальчик болен слишком тяжело. Я знаю это трудно, но, пожалуйста, постарайтесь успокоиться! Все это выглядит страшно, но ничего другого я предложить не могу.

Белую Мглу нужно было раздразнить, чтобы она вылезла. Пришлось слегка постучать по сумке и даже два раза ткнуть. Наконец, она почувствовала, как заскользила чешуя, и в следующий миг кобра-альбинос внезапным броском выкинула себя наружу. Виток за витком она двигалась очень быстро, но, казалось, ей не будет конца. Дыхание вырывалось у неё с шипением и свистом. Она поднялась на метр с лишним от пола, раздула капюшон. При виде узора, похожего на нарисованные бронзовой краской очки, стоящие позади ахнули, словно от удара.

Не отвлекаясь на них, Змейка заговорила с коброй, стараясь словами привлечь ее внимание.
- Тише, разъяренная тварь. Время тебе заработать свой ужин. Вот дитя. С ним, ты заговори и к нему прикоснись. Ставин его называют.

Не сразу, медленно Мгла опустила капюшон и позволила Змейке дотронуться до себя. Девушка крепко ухватила её голову сзади и повернула так, чтобы кобра смотрела на Ставина. Голубоватый свет лампы отразился в серебристых змеиных глазах.

- Ставин, - сказала Змейка. - Мгла сейчас познакомится с тобой. Просто познакомится. Потрогает чуть-чуть и все.

Когда Мгла коснулась его худенькой груди, Ставин все же задрожал. Продолжая удерживать голову кобры, Змейка позволила ей заскользить вдоль тела ребёнка. Мгла была раза в четыре длиннее его. Она покрыла вспухший живот мальчика тугими белыми петлями и, вырываясь из Змейкиных рук, устремилась головой к его лицу. Испуганные глаза Ставина встретились с немигающим взглядом кобры. Змейка чуть ослабила хватку, позволяя ей подобраться поближе.

Мелькнул раздвоенный язык - Мгла хотела лизнуть Ставина.

Увидев это, младший супруг сдавленно вскрикнул от ужаса. Ставин дернулся, Мгла отпрянула, открыла пасть, обнажила зубы, задышала, с шумом проталкивая воздух через глотку. Змейка села на пятки и тоже выдохнула. В других поселениях ей случалось лечить больного в присутствии родни.

- Вам придётся выйти, - мягко сказала она. - Опасно пугать Белую Мглу.

- Я больше не...

- Понятно. Но вы все равно должны выйти.

Может быть, этот, молодой светловолосый или даже мать Ставина и начали бы беспомощно возражать или задавать вопросы, ответов на которые не существовало, но седовласый решительно взял их за плечи, развернул и вывел из палатки.