Детские всхлипывания внезапно прекратились. Надо полагать, мальчику уже успели внушить, что плач раздражает окружающих, включая и Змею. Жаль. Изливаясь, слёзы уносят с собой страхи. Такое простое успокоительное, но этот народ себе в нём отказывает. Она отвернулась от взрослых, сожалея о том ужасе, что она им внушала, и всё же не желая тратить время на дипломатию. «Не бойся, – сказала она малышу. – Росток прохладный и приятный на ощупь, а движения его плавны и спокойны. Если я оставлю его на страже, сама смерть не посмеет приблизиться к твоему ложу». Когда Росток грациозно заскользил по её пыльной узкой руке, Змея протянула его к ребёнку. «Нежно». Кончиком пальца мальчик прикоснулся к блестящей чешуе. Несмотря на то, что даже такое лёгкое движение далось ему с трудом, на лице ребёнка появилась тень улыбки.

– Как тебя называют?

Он быстро перевел взгляд на родителей. Слегка замявшись, они кивнули.

– Ставин, – шепнул мальчик. Для разговоров у него не осталось ни сил, ни воздуха в лёгких.

– Меня называют Змеёй, Ставин, и совсем скоро, на заре, мне придётся тебя ранить. Ты ощутишь резкую боль, и всё твоё тело будет ломить ещё несколько дней, но потом тебе станет лучше.

Мальчик серьёзно смотрел на неё. Хотя её слова и то, что случится на рассвете, внушали ему страх, неизвестность и ложь испугали бы его ещё больше. С каждым днём, проведённым в постели, его боль становилась всё невыносимей, но, по всей видимости, окружающие только успокаивали его, втайне надеясь, что болезнь или исчезнет, или убьёт его по-быстрому.

Змея положила Ростка на подушку мальчика и придвинула свою дорожную сумку. Родители всё ещё смотрели на неё с ужасом, не понимая до конца её действий. Возраст женщины союза указывал на то, что других детей у них не будет, если только они не найдут новых партнеров. Их глаза, жесты, волнение – всё указывало на то, что они обожают этого ребёнка. Наверняка так и было, ведь иначе они не обратились бы за помощью к Змее.

Песок неторопливо показался из сумки, медленно поворачиваясь по сторонам, и молниеносными движениями языка пробуя воздух на вкус, оценивая запахи, отмечая тепло человеческих тел.

– Это что, ..?! – взвешенный и тихий голос старшего партнёра не мог скрыть его чувств, и Песок почувствовал его ужас. Готовый к атаке, он свернулся и слегка загремел хвостом. Змея слегка постучала по полу, отвлекая его внимание, а затем протянула руку. Гремучая змея расслабилась, и бежево-чёрным браслетом заструилась по запястью целительницы.

– Нет, болезнь вашего сына зашла слишком далеко, и Песок не сможет ему помочь, – сказала она. – Я всё понимаю, но пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Выглядит страшно, но только так я могу сделать то, что нужно.

Чтобы выманить наружу Дымку, её пришлось немного позлить. Целительница постучала по сумке, и даже пару раз ткнула туда пальцем. По сумке пошли лёгкие вибрации, и вот кобра-альбинос предстала перед людьми в шатре во всей своей красе. Она казалась бесконечной. Её тело быстро поднималось и опускалось. Возвышаясь над полом, она раскрыла свой капюшон и тихо зашипела. Взрослые позади неё ахнули, словно даже бежевые узоры на её капюшоне их ранили. Змея не обратила внимания на людей, и заговорила с коброй, заставляя её прислушаться к себе.

– Опустись, грозное создание. Пришло время заслужить свою трапезу. Говори с этим ребёнком, и коснись его. Его имя Ставин.

Капюшон Дымки опустился, и она позволила Змее коснуться себя. Твёрдой рукой целительница взяла её за основание головы, и повернула к мальчику. Голубой свет лампы отразился в глазах кобры.

– Ставин, – сказала Змея, – сейчас Дымка только познакомится с тобой. Обещаю, что на этот раз её прикосновение будет нежным.

Несмотря на её слова, Ставин дрожал, когда Дымка коснулась его худой груди. Змея продолжала держать голову кобры, позволяя её телу скользить по мальчику. Длина Дымки в несколько раз превышала рост мальчика. Она сворачивалась кольцами на его распухшем животе, извивалась в руках Змеи, пытаясь приблизить свою голову к лицу ребёнка. Немигающие глаза кобры встретились с испуганным взглядом мальчика. Змея позволила ей придвинуться чуть ближе.

Молниеносным движением языка кобра коснулась мальчика, пробуя его на вкус.

Из губ младшего партнёра вырвался испуганный возглас. Ставин вздрогнул, и кобра отпрянула, обнажив свои клыки и предупреждающе зашипев. Перемещая свой вес назад, Змея вздохнула. Иногда, в других ситуациях, с другими пациентами, родственники могли наблюдать за её работой.

– Вам лучше выйти, – мягко сказала она. – Пугать Дымку опасно.

– Я не…

– Извините. Пожалуйста, подождите снаружи.

Кажется, светловолосый младший партнёр и даже мать Ставина уже готовы были затеять спор, полный бессмысленных возражений и риторических вопросов, но тут вмешался седой мужчина. Не говоря ни слова, он взял их за руки и повёл к выходу.