Как только Снэйк подошла, мальчик перестал хныкать. Наверное, взрослые говорили, что и она тоже не любит, когда плачут. Целительница с досадой отвернулась от людей, которые отвергали даже такой простой способ унять страх. При всём сочувствии к мальчику, она предпочла не тратить время на его перепуганных родственников.
- Это Грасс. Потрогай, какой он мягкий, вовсе не скользкий и не холодный. Вот оставлю его у кроватки охранять тебя - и никто не осмелится подойти. Никто. Даже сама смерть.
Грасс скользнул в грязную ладонь хозяйки, и Снэйк протянула змею мальчику.
- Ну, потрогай осторожненько.
Мальчик одним пальцем притронулся к змее и даже слабо улыбнулся. Снэйк заметила, с каким трудом ему далось это движение.
- Как тебя зовут?
Мальчик оглянулся на родителей и только дождавшись, когда те кивнут, еле слышно прошептал:
- Стейвин.
- А меня зовут Снэйк. Так вот, Стейвин, ближе к утру, я начну тебя лечить. Будет больно. Да-да, ты почувствуешь резкую боль. Пару дней всё тело будет ломить. А потом полегчает.
Мальчик смотрел на неё серьёзно. Теперь он представлял, что его ожидает и, конечно, боялся. Однако, Снэйк была уверена, что солгав, она напугала бы ребёнка еще больше. Очевидно, в последнее время, пока болезнь прогрессировала и доставляла мальчику всё больше мучений, взрослые лишь пытались его утешить и ободрить, втайне надеясь, что всё закончится или чудесным выздоровлением, или скорой смертью.
Снэйк положила Грасса мальчику на подушку, а сумку придвинула поближе к себе. Плохо, что эти люди так боятся её, но никаких оснований доверять незнакомке у них нет. Женщина в семье уже не молода, а значит, потеряв сейчас ребёнка, они могут остаться без потомства, если не создадут новую семью. По тому, как взрослые беспокойно переглядывались, как дотрагивались друг до друга Снэйк видела, что они очень любили своего мальчика, Стейвина. Конечно любили, раз обратились к ней. В этой стране такой шаг требует отваги.
Вертя головой, то высовывая, то пряча язык, распознавая присутствие людей по запаху и теплу, из сумки выполз Сэнд.
- Это...? - осторожно спросил старший мужчина в семье. Сэнд почуял исходивший от него страх, подался назад и загремел, готовясь к нападению. Снэйк постучала пальцами по полу, чтобы отвлечь его. Гремучая змея обвилась вокруг протянутой руки, образуя на ней черные браслеты.
- Нет. Сэнд тут не справится. Я понимаю - вам страшно, но постарайтесь успокоиться и позвольте мне делать своё дело.
Чтобы Мист выползла, её следовало слегка разозлить. Снэйк побарабанила по мешку пальцами, потом дважды ткнула в него. Наконец, ткань зашевелилась и белая кобра высунула голову. Она двигалась быстро, но была такой длинной, что чешуйчатое тело всё скользило и скользило по шатру, а хвост, казалось, никогда не покажется из мешка. Подняв голову на метр от пола, кобра раскрыла капюшон, зашипела. Огромные «очки» уставились на взрослых, у тех перехватило дыхание. Узор на капюшоне заставил людей поверить, что угроза исходит именно от него. Снэйк не обернулась, ей предстояло завладеть вниманием кобры.
- Ложись, свирепое создание. Пора тебе отработать свой ужин. Это Стейвин. Поговори с ним. Коснись его.
Капюшон медленно сложился, змея позволила Снэйк крепко ухватить себя пониже головы и поднести к лицу Стейвина. В её серебристых глазах отражался синий свет лампы.
- Стейвин, вы с Мист должны познакомиться. Сейчас она только слегка дотронется до тебя, обещаю.
Стейвин задрожал, когда чешуя Мист коснулась его худенькой груди. Не отпуская змеиной головы, Снэйк позволила кобре скользить по телу ребёнка. Длина змеи в четыре раза превосходила рост мальчика. Мист улеглась белыми кольцами возле вспухшего детского живота, потянулась мордой к лицу мальчика. Испуганные глазёнки встретились с её немигающим взглядом. Снейк подпустила кобру ещё немного ближе к ребёнку.
Раздвоенный язык уже почти коснулся кожи.
Молодой мужчина издал приглушенный крик, мальчик вздрогнул, змея отпрянула, обнажила зубы, зашипела. Снейк села на пол и тяжело выдохнула.
- Нужно, чтобы вы ушли. Нельзя пугать Мист. Это опасно, - сказала она как можно мягче.
- Я не....
- Простите. Вам придётся подождать снаружи.

Снэйк не всегда запрещала родственникам больного наблюдать за её работой. Возможно, белокурый мужчина, самый молодой в семье, сумел бы возразить ей. Быть может, мама Стейвина задала бы какой-то уместный вопрос. Снэйк могла бы передумать, но седовласый мужчина уже взял родных за руки и вывел из шатра.