Ребёнок всхлипнул, но сдержал болезненный стон. Может, потому что ему говорили, что Змею плач тоже будет раздражать. Она же испытывала жалость из-за того, что его народ отказывал себе в таком простом способе унять страх. Змея отвернулась от взрослых. Её огорчало, что они боялись её, но вместе с тем она не желала тратить время на то, чтобы убедить их довериться ей.

– Всё хорошо, – сказала она маленькому мальчику. – Травяной гладок, сух и мягок, и, если я оставлю его охранять тебя, даже смерть не проберётся в твою постель.

Текучим движением Травяной скользнул в её грязную, узкую ладонь, и она поднесла его ребёнку:

– Легонько.

Мальчик протянул руку и дотронулся до лоснящихся чешуек кончиком пальца. Змея чувствовала, каких усилий стоило даже такое простое движение, но он почти улыбался.

– Как твоё имя?

Ребёнок быстро оглянулся на родителей, и они всё-таки кивнули.

– Ставин, – прошептал мальчик. Ему не хватало ни дыхания, ни сил, чтобы говорить в голос.

– А я Змея, Ставин. Уже совсем скоро, этим утром, я должна буду причинить тебе боль. Возможно, ты почувствуешь небольшой укол, и потом твоё тело будет ломить несколько дней, но после этого тебе станет лучше.

Ребёнок серьёзно посмотрел на неё. Змея чувствовала, что, хоть он и понимал, и боялся того, что она может сделать, если бы она солгала, ему бы было страшнее. Должно быть, по мере проявления болезни боль заметно усиливалась, но остальные, кажется, только подбадривали его в надежде, что болезнь исчезнет или убьёт его быстро.

Змея положила Травяного на подушку мальчика и подтянула ближе свой чемоданчик. Взрослые всё ещё боялись её; у них не было достаточно времени или причины, чтобы начать доверять. Женщина в этом союзе была настолько стара, что у них, возможно, и не будет другого ребёнка, если только они не вступят в новую связь. И Змея могла сказать по их глазам, тайным прикосновениям и беспокойству, что этого мальчика они очень любили. Точно любили, раз решили обратиться к Змее в этой стране.

Песчаный неспешно выполз из чемодана. Он вертел головой, шевелил языком, улавливая запахи и вкусы, распознавая тепло, исходящее от тел.

– А это?.. – голос старшего партнёра был низким и умудрённым, но в то же время напуганным, и Песчаный почувствовал этот страх. Он отклонился назад, принимая атакующее положение, и глухо загремел хвостом. Змея стукнула ладонью по полу, переключая внимание Песчаного на вибрации от удара, затем подняла и протянула руку. Гремучник расслабился и несколько раз обернулся вокруг её запястья, образуя чёрно-коричневые браслеты.

– Нет, – сказала Змея. – Ваш мальчик слишком болен, Песчаный ему не поможет. Я понимаю, это трудно, но постарайтесь успокоиться. Вам страшно, но я делаю всё возможное.

Чтобы заставить показаться Туманную, Змее пришлось её раздразнить. Змея постучала по сумке и наконец дважды в неё ткнула. Почувствовала вибрацию от скользящих чешуек, и вдруг в шатёр рванула кобра-альбинос. Кобра двигалась быстро, и ей, казалось, не было конца. Она извивалась. Воздух с шипением покидал пасть, а голова приподнималась над полом уже более чем на метр. Кобра раскрыла свой широкий капюшон. Взрослые за спиной Туманной оцепенели, ошарашенные видом коричневатого очкового рисунка на её капюшоне. Змея проигнорировала людей и заговорила с огромной коброй, привлекая её внимание своими словами.

– Приляг, яростное создание. Пришла пора заработать себе на обед. Поговори с этим ребёнком и прикоснись к нему. Его имя – Ставин.

Туманная медленно расслабила свой капюшон и позволила Змее прикоснуться. Змея крепко обхватила голову кобры и держала её так, чтобы та смотрела на Ставина. В глазах кобры отражался синий свет лампы.

– Ставин, – заговорила Змея, – сейчас Туманная только познакомится с тобой. Обещаю, что в этот раз она коснётся тебя совсем легонько.

И всё равно Ставин содрогнулся, когда Туманная дотронулась до его хрупкой грудной клетки. Змея не отпускала головы кобры, но позволяла её туловищу скользить вдоль тела мальчика. В длину кобра была в четыре раза больше ребёнка. Она извивалась неистовыми белыми петлями поверх его распухшего живота, растягивалась и тянула голову к лицу мальчика, напирая на руки Змеи. Не имеющие век глаза Туманной встретились с перепуганными глазами Ставина. Змея подпустила кобру ближе.

Туманная чуть высунула язык, чтобы попробовать ребёнка на вкус.

Мужчина помоложе издал короткий, испуганный вскрик. Ставин дёрнулся, и Туманная отшатнулась, раскрывая пасть, обнажая клыки и с шумом проталкивая воздух через глотку. Змея села на пятки, и сама шумно выдыхая. Иногда, в других местах, родственники могли присутствовать, пока она работает.

– Вы должны уйти, – произнесла она мягко. – Пугать Туманную опасно.

– Я не буду…

– Простите. Вы должны подождать снаружи.

Может, светловолосый младший партнёр или даже мать Ставина и стали бы необоснованно возражать или задавать глупые вопросы, но седовласый мужчина развернул их, взял за руки и увёл.