Ребенок захныкал и тут же подавил это проявление боли; возможно ему сказали, что при
Змее не стоит плакать, чтобы не сердить ее. А ей было жаль, что эти люди отказывали себе
в таком простом способе ослабить страх. Она повернулась спиной ко взрослым, сожалея о
том, что они пребывали в ужасе перед ней, но совершенно не желая тратить время на то,
чтобы убедить их довериться ей.

– Все хорошо. – сказала она малышу. – Клевер гладкий, сухой и мягкий, и, если я оставлю
его охранять тебя, даже смерть не посмеет приблизиться к твоей постели.

Клевер юркнул в ее узкую грязную ладонь, и она протянула его ребенку.

– Тихонько.

Он протянул руку и коснулся пальцем гладких чешуек. Змея почувствовала, что даже такое
простое движение требует от него усилий, хотя мальчик почти улыбался.

– Как тебя зовут?

Он бросил быстрый взгляд на родителей и, после того как они кивнули, прошептал:

– Стэвин.

На то, чтобы говорить не хватало ни сил, ни воздуха.

– А я Змея, Стэвин, и немного погодя, утром, я должна сделать тебе больно. Ты можешь
почувствовать резкую боль и тело твое будет болеть несколько дней, но после этого ты
поправишься.

Его пристальный взгляд был серьезным. Змея видела, что, хотя он и понял ее, и боялся
того, что она могла сделать, ему было не так страшно, как если бы она солгала ему. Боль,
должно быть, значительно усилилась по мере того, как его болезнь становилась все более
очевидной, но казалось, что другие только успокаивали его и надеялись, что болезнь
исчезнет или быстро убьет его.

Змея положила Клевера на подушку мальчика и придвинула свой чемоданчик ближе.
Взрослым не оставалось ничего иного, кроме как испытывать страх, у них не было ни
времени, ни повода почувствовать доверие. Женщина была уже не молода, и у них могло
больше не быть детей, разве что они подобрали бы новую пару. А по их глазам,
трогательным прикосновениям и заботе, Змея видела, что этого ребенка они любили. И
должно быть, очень, раз решились обратиться к Змее в этой стране.

Песок лениво выскользнул из чемоданчика, двигая головой, шевеля языком, нюхая,
пробуя, ощущая тепло тел.

– Это же …?

Голос самого старшего был низким и мудрым, но испуганным, и Песок почувствовал этот
страх. Он принял атакующую позу и мягко затрещал хвостом. Змея провела рукой по
полу, чтобы вибрации отвлекли его, затем подняла руку и вытянула ее. Гремучий змей
расслабился и обернулся вокруг ее запястья черными и рыжими браслетами.

– Нет, – сказала она. – Ваш ребенок слишком болен, чтобы Песок мог помочь. Я знаю, это
сложно, но постарайтесь сохранять спокойствие. Вас это пугает, но это все, что я умею
делать.

Ей пришлось побеспокоить Дымку, чтобы заставить ее выйти. Змея постучала по сумке и,
наконец, ткнула ее дважды. Змея почувствовала вибрацию скользящей чешуи и внезапно в
шатер вырвалась кобра-альбинос. Она двигалась быстро, но ей, казалось, не было конца.
Она подалась назад и поднялась. Ее дыхание с шипением вырывалась наружу. Голова
кобры больше чем на метр поднялась над полом. Она раздувала свой широкий капюшон.
Взрослые ахнули за ее спиной, будто физически почувствовали взгляд темного рисунка на
капюшоне Дымки. Змея не обратила на людей внимания и заговорила с огромной коброй,
сосредоточившись на своих словах.

– Ложись, свирепое создание. Пора зарабатывать обед. Поговори с ребенком, потрогай. Его
зовут Стэвин.

Дымка медленно расслабила свой капюшон и позволила Змее дотронуться до себя. Змея
крепко ухватила ее за головой и вытянула так, чтобы та посмотрена на Стэвина. В
серебристых глазах кобры отразился синеватый свет лампы.

– Стэвин, – сказала Змея. – Дымка просто познакомится с тобой. Обещаю, что на этот раз
она будет с тобой аккуратна.

Однако, когда Дымка коснулась его худенькой груди, Стэвин вздрогнул. Змея не отпустила
голову рептилии, но позволила ее телу скользнуть вдоль тела мальчика. Длина кобры была
раза в четыре больше роста Стэвина. Она обернулась абсолютно белыми петлями вокруг
его распухшего живота, вытягиваясь и стремясь головой к лицу мальчика, сопротивляясь
рукам Змеи. Испуганный взгляд мальчика встретился с пристальным немигающим
взглядом Дымки. Змея позволила ей приблизиться.

Дымка высунула свой язык, чтобы ощутить ребенка на вкус.

Молодой мужчина издал короткий испуганный звук, от которого Стэвин вздрогнул и
Дымка отпрянула, открывая пасть и обнажая клыки, заметно громко задышала через горло.
Змея откинулась на пятки переводя собственное дыхание. Порою, в других местах
родственники могли присутствовать, пока она работала.

– Вам нужно уйти. – сказала она мягко. – Пугать Дымку опасно.

– Я не …

– Жаль, но придется подождать снаружи.

Возможно, самый младший из семейства – светловолосый, а может быть даже мать
Стэвина безосновательно возражали бы или задавали вопросы, но седовласый развернул
их, взял за руки и увел.