Малыш болезненно всхлипнул, но тут же осёкся: должно быть, ему сказали, что Змея тоже не переносит плача. Жаль, что его родители сами себя лишают такого простого средства от страха.

Ладно, нет времени завоёвывать их доверие. Она повернулась к мальчику:

— Не бойся, Травка нежная и приятная. Рядом с ней никто-никто не нарушит твой покой, даже смерть. — Она запустила змейку в свою испачканную узкую ладонь и протянула ребёнку. — Погладь её.

Он провел по чешуе пальчиком. Даже такое простое движение далось с трудом, но губы тронула улыбка.

— Как тебя зовут? — спросила Змея.

Мальчик робко глянул на родителей. Помолчав, те кивнули.

— Ставен. — Дыхания хватило лишь на слабый шёпот.

— Змея, будем знакомы. Ставен, мне скоро придётся сделать тебе больно. Совсем чуть-чуть, и несколько дней будет ныть, зато потом станет лучше.

Ставен мрачно глянул на неё. Он всё понимал и, конечно, боялся, но ложь напугала бы его ещё больше.

Болезнь явно зашла далеко, и мальчик страдал все сильнее, но родным оставалось только его утешать, – а там недуг либо уйдёт сам, либо убьёт его быстро и милосердно.

Змея положила Травку на подушку к больному и придвинула к себе свою сумку. Родители смотрели со страхом – а как тут не бояться? Проникнуться доверием к целительнице они пока не успели.

Мать была немолода, и этот ребёнок мог оказаться для семейства последним, если только оно не пополнится новой партнёршей. Их заботливые взгляды, прикосновения украдкой – всё говорило о сильной любви к мальчику. Им пришлось обратиться к Змее за помощью.

Из сумки неспешно выполз Песчаник. Огляделся, поиграл языком, пробуя воздух на вкус и запах, ощущая тепло человеческих тел.

— Этот?.. — тихо высказал догадку старший муж. Песчаник почуял его страх, тревожно подобрался и затрещал кончиком хвоста.

Змея с шорохом провела рукой по полу, отвлекая, затем потянулась к гремучнику. Он расслабился и обвил её запястье охряными браслетами с ромбовидным чёрным узором.

— Нет, — ответила Змея. — Ребёнок плох, Песчаник ему уже не поможет. Знаю, вам трудно, но постарайтесь успокоиться. Только так я могу помочь.

Дымку надо было раздразнить, иначе наружу не покажется. Змея похлопала по сумке, а затем ткнула раз-другой.

Зашелестела чешуя, и тут вверх молнией взметнулась огромная белая кобра, вытекая бесконечной лентой.

Изогнувшись, она с шипением взмыла на метр от пола. Капюшон раздулся, воинственно полыхнув очковым рисунком. Стоявшее позади семейство дружно ахнуло, будто пронзённое взглядом бронзовых глаз.

— Тише, злюка, — тут же подала голос Змея, не давая огромной кобре отвлечься на людей. — Пора тебе заслужить ужин. Поговори с мальчиком, познакомься. Его зовут Ставен.

Дымка медленно свернула капюшон и позволила к себе прикоснуться. Змея ухватила её позади головы и развернула к Ставену. В серебристых глазах кобры блеснул отсвет голубой лампы.

— Ставен, Дымка пока с тобой просто познакомится. Сейчас она не сделает больно, обещаю.

Мальчик всё же вздрогнул, когда кобра коснулась его тощей груди. Змея по-прежнему держала её, но позволила заползти на Ставена – телом вчетверо длиннее него.

Дымка собралась белыми кольцами на вздутом животе ребёнка, напряглась. Голова потянулась к лицу, лишённые век глаза встретили его взгляд, полный ужаса. Змея дала кобре придвинуться ближе.

Та повела язычком, обнюхивая мальчика.

Муж помладше сдавленно охнул, и Ставен дёрнулся. Кобра тут же отпрянула, обнажая клыки, и зашипела.

Змея откинулась на корточки и разочарованно вздохнула. Явно не тот случай, когда родные могли бы остаться.

— Выйдите, пожалуйста, — мягко попросила она. — Пугать Дымку опасно.

— Я не...

— Так надо. Подождите снаружи.

Наверняка младший муж, да и мать Ставена, осыпали бы Змею резонными вопросами или столь же резонными протестами, но седовласый вывел обоих из шатра.