Змея снов
Вонда Макинтайр

Ребенок застонал, подавив в себе боль. Скорее всего, ему сказали, что и Змея рассердится, услышав его всхлипы. При мысли о том, что люди этого племени не позволяют себе такого простого способа справляться со страхом, у Змеи сжалось сердце. Целительница с горьким чувством отвернулась от старших членов племени, которые боялись её, как огня. Заводить долгий разговор только для того, чтобы они прониклись к ней доверием, не хотелось. Только тратить время впустую.
— Все хорошо, — обратилась Змея к мальчику. — Грасс мягкий, гладкий и сухой. Если я оставлю его с тобой, сама смерть не осмелится приблизиться к твоей постели.
Грасс нырнул в узкую грязную ладонь целительницы, и Змея направила рептилию к ребенку.
— Только ласково, хорошо?
Мальчик вытянул руку и кончиком пальца дотронулся до чешуйчатой кожи. Целительница почувствовала, с каким усилием далось ему это движение, несмотря на его готовность улыбнуться.

— Как твоё имя?

Он украдкой взглянул на родителей, и после недолгой паузы они утвердительно кивнули.

— Ставин, — шепнул ребенок. Сил набрать дыхание и произнести имя вслух у него не было.

— Меня зовут Змея, Ставин. Завтра утром мне придется причинить тебе боль. Болезненные ощущения быстро пройдут, потом ещё несколько дней тело будет ныть, но, в конце концов, ты поправишься.

Мальчик серьезно смотрел на целительницу. Он всё понял, и страшился того, что должно было произойти. Скажи она ему неправду, мальчик испугался бы куда больше — Змея это заметила. По мере того, как развивалась болезнь, страданий должно быть становилось все больше, а все вокруг только успокаивали его в надежде на быструю смерть или на отступление болезни.

Змея опустила Грасса на подушку рядом с мальчиком и пододвинула к себе сумку. Взрослые люди племени до сих пор к ней кроме страха ничего не испытывали: доверять целительнице не было ни времени, ни причин. Женщина этого клана была немолода, и вполне возможно, у них никогда детей больше не будет, если они не найдут женщину помоложе. Они очень любили мальчика — Змея это поняла по едва заметным прикосновениям и тревожным взглядам. Настолько сильно любили, что привезли ребенка к ней, в эти края.

Сэнд неторопливо выскользнул из сумки, пробуя воздух на вкус осторожными движениями головы и языка, отмечая для себя теплоту окружающих тел.

— Разве это…?
Старший человек племени говорил здраво, низким голосом, но в нем затаился ужас. Сэнд учуял этот страх, и тут же принял агрессивную стойку, слегка задребезжав хвостом. Целительница постучала по полу, чтобы отвлечь Сэнда, и протянула к нему руку. Успокоившись, гремунчик кольцами обвился вокруг нее, словно повесив на запястье несколько бронзовых и угольных браслетов.

— Нет, — ответила Змея. — Сэнд вашему ребенку помочь не сможет. Мальчик слишком болен. Вам нелегко, понимаю, но постарайтесь не паниковать. Все это очень страшно, но я делаю все, что в моих силах.

Змее пришлось рассердить Мист, чтобы та выползла — сначала целительница похлопала по кожаной сумке, а потом пару раз подтолкнула рептилию к выходу. Змея почувствовала дрожь от скользящих чешуек, и в палатку стремительно залетела кобра-альбинос. Она не выползала, а, казалось, врывалась, и ей не было конца. Кобра поднялась и зашипела. Когда голова рептилии оказалась в метре от земли, Мист раздула огромный капюшон. Старшие ахнули в едином порыве — их будто оттолкнул сам вид выросшего на глазах изображения коричневых «очков». Целительница как ни в чем ни бывало обратилась к королевской кобре, удерживая на себе внимание рептилии.

— Не гневайтесь, ваше грозное величество. Пришло время заработать ужин. Видите дитя? Поговорите с ним, коснитесь его. Это Ставин.

Мист не спеша ослабила капюшон и позволила хозяйке дотронуться до своей головы. Целительница уверенным движением руки повернула рептилию в сторону Ставина. Кобра смотрела на мальчика, и в стальных глазах Мист заиграло голубое свечение лампы.

— Ставин, — начала Змея, — Сейчас вы с Мист просто познакомитесь. Она только тебя погладит. Честное слово.

Несмотря на эти слова, мальчик затрепетал от страха, когда кобра коснулась его изможденной груди. Змея не выпускала голову рептилии из рук, позволяя той движениями тела изучить тельце мальчика. Кобра была в четырежды длиннее Ставина. Мист белыми кольцами накрыла вздувшийся живот мальчика, устремляя голову к лицу нового знакомого, вырываясь из рук целительницы. Немигающий взгляд альбиноса наткнулся на испуганные глаза ребенка. Змея позволила Мист приблизиться к мальчику.

Мист приготовилась лизнуть ребенка, высунув язык, но вдруг послышался короткий выкрик — у молодого человека племени сдали нервы. Ставин вздрогнул, а Мист отшатнулась назад, открыв рот и обнажив клыки. Рептилия казалось, дышала всем телом, громко и интенсивно. Змея села, подтянув под себя пятки, и выдохнула. Бывало, она позволяла родственникам присутствовать во время сеансов лечения. В других местах.

— Вы должны уйти, — мягко обратилась к семье целительница. — Мист пугать нельзя. Это опасно.

— Я не буду…

— Мне жаль, но вам придется подождать снаружи.

Вероятно, молодой белокурый член племени, и может даже мать Ставина стали бы возражать и задавать справедливые вопросы, но седой мужчина повернул их в сторону выхода и за руки вывел из палатки.