Вонда Макинтайр «Змея сновидений»

Ребёнок вдруг прекратил хныкать. Не потому, что боль ушла – наверняка вспомнил, что Змея презирает плакс. Ходили такие слухи. Но на самом деле ей было искренне жаль людей, которые отказывают себе в таком простом способе сделать невыносимое чуть более выносимым.

Змея уловила страх в глазах взрослых, но не стала тратить драгоценное время на то, чтобы завоевать их доверие. Она повернулась к ребёнку.

– Не бойся. Росток гладкий, сухой и мягкий. Если я велю ему тебя охранять, даже смерть не сможет подступиться к твоей постели.

Росток скользнул в узкую, грязную ладонь целительницы и она медленно поднесла его к мальчику.

– Будь осторожен.

Мальчик потянулся и легонько тронул гладкие чешуйки кончиком пальца. Змея чувствовала, что даже такое незначительное движение даётся ему с большим трудом. И всё же ребёнок почти улыбался.

– Как тебя зовут?

Мальчик в нерешительности перевёл взгляд на родителей и они, помедлив, кивнули.

– Ставин, – прошептал он. Ему не хватало ни дыхания, ни сил, чтобы произнести своё имя вслух.

– А я – Змея, Ставин. Завтра утром мне придётся сделать тебе больно. Это будет как укол, очень быстрый, и после него твоё тело будет побаливать ещё несколько дней. Но потом тебе обязательно станет легче.

Мальчик смотрел на неё внимательно и серьёзно. Конечно, он всё понимал и боялся того, что должно было произойти. Но Змея не сомневалась, что если бы она солгала, он боялся бы ещё больше.

Болезнь была сильно запущена, а её признаки уже слишком очевидны. Боль усиливалась. Родным ничего больше не оставалось, кроме как утешать маленького страдальца и надеяться, что смерть либо чудом пройдёт мимо, либо быстро заберёт его.

Змея устроила Росток на подушке мальчика и пододвинула свой саквояж поближе.

Глаза взрослых по-прежнему были полны страха. У них пока не было ни времени, ни оснований для того, чтобы действительно поверить Змее.

Женщина – та, что постарше – была уже в том возрасте, когда вряд ли можно надеяться на зачатие другого ребёнка. По крайней мере, в этом союзе. Да и Ставина все они, судя по всему, любили очень сильно. Змея поняла это по озабоченности на их лицах, по нежности, с какой они тайком поправляли его постель. И потом, если бы ребёнок не был им дорог, разве они решились бы обратиться к ней за помощью? Нет, не в этой стране.

Песок неторопливо появился из саквояжа, принюхался, высунул язык, попробовал воздух на вкус, ощутил в нём тепло человеческих тел.

– Это же… – Старший казался человеком невозмутимым, но даже его низкий голос дрогнул. А Песок мгновенно чувствовал страх. Он изогнулся и застыл в угрожающей позе, издавая мягкий треск хвостом-погремушкой.

Змея быстро помахала ладонью параллельно полу, чтобы отвлечь Песок вибрациями воздуха, потом резко подняла и вытянула руку. Блестящее тельце обмякло и стало обвивать запястье хозяйки снова и снова, образуя черно-коричневые браслеты.

– Нет, – покачала головой Змея. – Болезнь вашего ребёнка слишком сильна. Песок с ней не справится. Я понимаю, как вам сложно, но, пожалуйста, постарайтесь успокоиться. Всё это выглядит пугающе, но больше я ничего не умею.

Теперь предстояло вынудить Мглу выбраться из саквояжа. Змея сначала легонько постучала по кожаному боку, потом дважды сильно ударила по нему и ощутила трение чешуек о внутреннюю сторону сумки. Спустя мгновение кобра-альбинос вынырнула из своего укрытия.

Мгла двигалась стремительно, но казалось, что она никогда не закончится. Появившись, наконец, целиком, она начала поднимать голову, отклоняясь назад. Её дыхание постепенно переросло в шипение, а капюшон раздулся до предела. Наконец, голова рептилии застыла на высоте метра с лишним от земляного пола. Взрослые хватали ртом воздух, как будто один вид жёлто-коричневых узоров на задней стороне капюшона причинял им физическую боль. Змея не обращала внимания на людей и заговорила с гигантской коброй, старательно подбирая слова.

– Опустись на землю, свирепое создание. Пришло время заработать свой обед. Поговори с ребёнком и коснись его. Его зовут Ставин.

Мгла медленно ослабила свой капюшон и позволила дотронуться до себя. Змея крепко ухватила кобру чуть ниже головы и развернула так, чтобы она смотрела на Ставина. Серебристые глаза рептилии блеснули голубым отсветом от лампы.

– Ставин, – сказала Змея, – Сегодня Мгла только познакомится с тобой. Я обещаю, что на этот раз она ограничится всего лишь прикосновениями.

И всё-таки Ставин весь сжался, когда Мгла коснулась его груди. Змея не отпускала голову гигантской хищницы, позволяя ей свободно извиваться на теле мальчика. Длина кобры раза в четыре превышала рост Ставина. Она обвила тугими белыми кольцами его вспухший живот и потянулась головой к голове ребёнка, увлекая за собой руку Змеи. Испуганные глаза Ставина встретились с завораживающим взглядом кобры. Змея позволила Мгле подобраться ещё чуть ближе.

Мгла высунула язык, чтобы почувствовать вкус кожи ребёнка.

Мужчина помоложе вскрикнул, но тут же осёкся. Ставин вздрогнул, а Мгла попятилась, открыла пасть и обнажила зубы, шумно дыша.

Змея пошатнулась, выдохнув. Иногда, в других местах, она позволяла семье оставаться и наблюдать за её работой.

– Вам придётся уйти, – обратилась она к взрослым. – Вы пугаете Мглу, а это очень опасно.

– Я не…

– Мне жаль. Но вы должны подождать снаружи.

Возможно, светловолосый мужчина или мать Ставина попытались бы протестовать, задавать какие-то вопросы, но седой развернул своих родных, взял за руки и потащил к выходу.