Vonda McIntyre, "Dreamsnake"

Ребенок застонал. Он пытался подавить приступ боли. Быть может, его предупредили, что Змейке не нравится, когда дети плачут. Но Змейку огорчало лишь то, что его родные чураются ее, не желая понять, как это просто – избавиться от страха, поверить, что она не причинит ребенку зла. Но чтобы убедить их, требовалось время, а его было слишком мало. Змейка отвернулась от взрослых и склонилась над ребенком.

- Все будет хорошо! – улыбнулась она малышу. – Травка – очень ласковая, она добрая и мягкая. Если я прикажу ей тебя охранять, смерть не посмеет пробраться к изголовью твоей кровати.

Из-под ее худой грязной руки выглянула маленькая змея – Травка, и хозяйка нежно направила ее к малышу.

- Тише!..

Ребенок протянул руку к Травке, едва касаясь ее гладких чешуек. Даже столь легкое движение отдавалось глубокой болью – Змейка чуяла это кожей. А малыш, вопреки всему, силился улыбнуться.

- Как тебя зовут?

Он поднял глаза на родителей, и они, поколебавшись, кивнули.

- Стэвин, - прошептал он, едва дыша. Сил у ребенка почти не осталось.

- Хорошо, Стэвин. Меня кличут Змейкой. На исходе ночи, когда рассветет, мне придется сделать тебе больно. Может быть, очень больно. Эта боль будет жить в твоем теле еще несколько дней. Но потом тебе станет легче – вот увидишь.

Малыш устремил на нее не по-детски серьезный взгляд. Змейке стало ясно – он понимает, что ему придется пережить, и боится этого, и все же ей нельзя солгать ему, ибо ложь во спасение уже не придаст ему силы. Его родные давно лгали ему и себе, уверяя, что он поправится, а коварная хворь тем временем брала свое, опутывая тело невыносимой болью, и взрослые втайне надеялись, что болезнь либо отступит чудесным образом, либо убьет его быстро и сразу, прекратив страдания.

Змейка опустила Травку на подушку, рядом с ребенком, и придвинула корзину. Взрослые по-прежнему стояли, не шелохнувшись. Страх глушил все остальные чувства, не оставляя места доверию. Женщина была немолода, вряд ли она подарит своим мужчинам еще одного ребенка, в этом союзе детей у них больше не будет, разве что мужчины найдут себе спутницу помоложе. По их тревожным глазам, по тому, с какой нежностью они украдкой касаются малыша, Змейка понимала, что этот ребенок им очень и очень дорог. Будь иначе, в этой стране они не решились бы звать ее на помощь.

Из корзины неспешно выполз Песочек, лениво оглянулся, зашуршал языком, облизнулся, принюхиваясь, пробуя на вкус ночной воздух, и потянулся к теплу человеческих тел.

- Что это?..

Низкий голос мужчины, старшего в союзе, звучал уверенно и мудро, но ему не удалось скрыть смертельный испуг, и Песочек почуял страх человека. Он подался назад и тихо зашипел, готовясь к прыжку. Змейка наклонилась и застучала пальцами по полу, отвлекая животное, затем протянула ему руку ладонью вверх. Зверь успокоился и пополз к ее запястью, обвивая его темно-коричневым браслетом.

- Увы, - Змейка покачала головой. – Ваше дитя на грани гибели, Песочек не в силах помочь ему. Понимаю, это трудно, и все же постарайтесь успокоиться. Я знаю, вам страшно, но другого пути нет.

Чтобы вызвать Дымку, ее требовалось разозлить. Змейка несколько раз хлопнула по корзине, усиливая удары, и под конец два раза встряхнула ее. Она ощутила, как сотни чешуек дрожат и раскачивают корзину, и через долю секунды оттуда выпрыгнула огромная, мертвенно белая кобра. Бледный капюшон зловеще раздувался, шумное дыхание со свистом вырывалось из сомкнутой пасти, голова качалась из стороны в сторону, нависая над людьми, длинное тело стремительно двигалось, не останавливаясь, и, казалось, ему нет конца. Взрослые задохнулись от ужаса, пригвожденные к стене одним только видом жуткого призрачного узора на змеином капюшоне. Не обращая внимания на людей, Змейка заговорила с коброй, медленно чеканя слова.

- Неистовая тварь, успокойся. Ты заслужила свой ужин. Поговори с ребенком, коснись его. Мальчика зовут Стэвин.

Дымка опустила капюшон и позволила Змейке дотронуться до себя. Уверенным движением Змейка взяла ее за загривок и повернула к Стэвину. В серебристых глазах гигантской кобры блеснули синеватые огоньки ночной лампы.

- Стэвин, - сказала Змейка, - сейчас Дымка познакомится с тобой, не более. Обещаю, что в этот раз она коснется тебя очень осторожно.

И все же, когда Дымка прикоснулась к его впалой груди, Стэвин задрожал. Дымка по-прежнему держала кобру за голову, но разрешила ей обвиться вокруг тела ребенка. Кобра оказалась вчетверо длиннее. Она свернулась вокруг распухшего живота Стэвина упругими белыми кольцами, приблизив голову к лицу мальчика и мягко пытаясь освободиться от рук хозяйки. Испуганный взгляд ребенка встретился с немигающим взглядом змеиных глаз. Хозяйка позволила кобре подползти еще ближе.

Дымка высунула язык, собираясь попробовать ребенка на вкус.

Один из мужчин, младший в союзе, сдавленно вскрикнул. Стэвин вздрогнул, Дымка резко отпрянула, раскрыла пасть, обнажая клыки, и угрожающе заклокотала. Змейка присела на корточки и перевела дыхание. В других местах она порой позволяла родичам оставаться с больным. Но, увы, не здесь.

- Вам нужно уйти, - тихо сказала Змейка. – Дымку нельзя пугать, это очень опасно.

- Но я не буду…

- Простите. Вам придется подождать у входа.

Младший мужчина, и мать Стэвина хотели робко возразить, но старший, седовласый, повелительно махнул рукой, и взрослые, один за другим, покинули шатер.