Ребёнок всхлипнул, но решил не показывать боли, Вполне возможно добрые люди успели сообщить мальчику, что его слёзы огорчат Змеюку. Что ж оставалось только пожалеть, о том, что представители одного с ней рода – человеческого – не желают взглянуть своим страхам в глаза. Заметив, что при её появлении на лицах присутствующих здесь людей проступил ужас, женщина отвернулся от взрослых. В конце концов, она не собиралась тратить время впустую и убеждать их в своей благонадёжности.


— Всё в порядке, — произнесла она, обращаясь к маленькому человечку. – Трава здесь мягкая и сухая. Так что если я оставлю тебя здесь, смерть и та не сумеет подобраться к твоему изголовью. — В подтверждение её слов, трава послушно прильнула к худенькой грязной руке, и женщина, направив оную в сторону мальчика, наказала не то ей, не то ребёнку вести себя осторожнее. Парень тут же подобрался и настороженно, одним пальцем, коснулся «защитницы». Вошедшая знала, с каким трудом её пациенту даются самые простые движения, и, тем не менее, он почти улыбался.


— Как тебя зовут? — поинтересовалась она у больного, и тот, не уверенный что поступает правильно, бросил взгляд на своих родителей. Те кивнули.


Мальчик был слишком слаб, чтобы выстраивать длинные предложения и потому произнёс своё имя одними губами:


— Ставин — представился он с молчаливого согласия родителей.


— А меня все зовут Змеюкой, и, сдаётся мне, утром я сделаю тебе бо-бо. Ты почувствуешь резкую ноющую боль. И твоё тело будет болеть несколько дней, но в конечном счёте тебе станет лучше.


Парень таращился на неё с самым серьёзным видом. Она прекрасно понимала его страх, и, тем не менее, если бы она не сказала ему ничего или солгала — он был бы напуган сильнее. По мере развития болезни, её симптомы становились всё очевиднее, и, несмотря на это, все прочие только и делали, что пытались разуверить его. Толи надеялись на то, что всё пройдёт само, толи рассчитывали, что хворь приберёт его быстро, и ему не придётся мучиться. Женщина опустила на подушку букет из трав и приземлила по соседству свою кожаную сумку. Взрослые всё ещё опасались её пуще самой смерти, но для установления более тёплых доверительных отношений у них не было ни времени, ни оснований. Женщина — та, что приходилась матерью этому ребёнку, — была уже не молода, и у них с его отцом не могло быть других детей, во всяком случае, совместных. Однако в их глазах, обращённых к мальчику, было столько заботы и затаённого беспокойства, что странная незнакомка готова была поклясться — этого одного они любили, и любили сильно. Должно быть, если они и приехали в эту страну, то только для того, чтобы показать его ей.


Лениво и никуда не торопясь из дорожной сумки выползла Песчинка. Оказавшись на воле, змея пошевелила языком и начала озираться по сторонам. Теперь она не отводила взгляда от того места, где по её мнению должны были находиться люди. Их было много, и они были тёплыми.


Первым от испытанного шока оправился отец мальчика:


— Это то, о чём я думаю? — Мужчина был несколько старше жены и обладал низким размеренным голосом, в котором теперь чувствовался страх. Песчинка, чувствовала страх, но не могла понять, откуда он исходит, пока мягкий хрип вновь не выдал его присутствия.


Женщина, представившаяся Змеёй, ничего не ответила и несколько раз повела рукой над поверхностью пола, Похоже, она всерьёз надеялась отвлечь змею от добычи. Когда с этим было покончено, она слегка приподняла руку и раскрыла ладонь. Стоило ей сделать это, как гремучая змея заметно расслабилась и несколько раз обвила её запястье, образуя на нём некое подобие браслета. Очень тяжёлого чёрного браслета с подпалинами


—Нет, — сказала она. — Песчинка утверждает, что вашему ребёнку нельзя помочь. Я знаю – это тяжело. Постарайтесь успокоиться. Я говорю вам страшные вещи, но это всё, что я теперь могу сделать.


Вторая змея, Туман, была зла на неё и явно не торопилась покидать убежище. Наконец в сумке забрякало, и мешок дважды ткнулся о тело владелицы. Внутри что-то заскользило и следующее мгновение ознаменовалось появлением в палатке белой кобры. Та двигалась очень быстро, и, тем не менее, всё ещё казалась присутствующим бесконечной. Змея раскачивалась из стороны в сторону и издавала шипение. Голова её то и дело возвышалась в метре над полом. Когда кобра разинула пасть, посетители затаили дыхание и смотрели на неё словно загипнотизированные. Все трое, как заворожённые, изучали узор из цветных прожилок на холке животного. Что до владелицы змеи, та не обращала на происходящее никакого внимания — её взгляд был прикован к огромной кобре, которая с жадностью ловила каждое её слово.


— И нечего так смотреть на меня. Я к тебе обращаюсь, свирепое создание, приляг. Самое время отрабатывать свой ужин. Поговори с ребёнком. Потрогай как он. Его зовут Ставин.


Медленно, и без особого желания, Туман ослабил хватку и только тогда позволил хозяйке прикоснуться к себе. Женщина, не колеблясь, схватила своего подопечного за голову и поднесла эту голову к телу Ставина. Серебристые, почти прозрачные, глаза кобры вобрали в себя синей свет лампы.


— Ставин — произнесла она не слишком уверенно. — Туман не причинит вреда, он просто хочет познакомиться с тобой. Обещаю тебе, он будет очень осторожен.


Когда Туман коснулся худенькой груди ребёнка, тот всё ещё дрожал. И хозяйка змеи, предоставившая хвосту ползать поблизости, так и не решилась высвободить её голову. Кобра была раза в четыре длиннее мальчика, а тот для своих лет был очень высок. Животное виляло и изгибалось как могло, раз за разом образуя белые петли возле его раздувшегося живота. Всё это время змея только и делала, что пыталась вырваться из цепких лап хозяйки, и то и дело увеличиваясь в размерах, норовила заглянуть мальчишке в глаза. Разумеется, от неё тоже не укрылся тот факт, что мальчик был напуган. Прошло ещё какое-то время, прежде чем хозяйка позволила ей подступиться ближе.


Туман высунул язык, и такое чувство пробовал ребёнка на вкус.


Молодой человек, наблюдавший за всем этим со стороны, отшатнулся и в приступе паники издал короткий сдавленный звук. Ставин, заметивший это, тоже занервничал. Что-то пошло не так. Туман подался назад и открыл пасть, оголяя свои огромные клыки. Он принялся вдувать и выдувать воздух с преувеличенной силой. Его хозяйка, почуяв неладное, снова присела на корточки и только тогда позволила себе перевести дух. Где-то там в противоположном углу помещения всё ещё находилась родня, и все эти люди как ни в чём не бывало наблюдали за её работой:


— Вам следует уйти. — Произнесла женщина спокойным голосом. — Вы нервируете мою змею. А когда Туман взвинчен, он становится очень опасен.


— Но мы не можем… — Чего именно они не могут никто из собравшихся так и не произнёс, и женщина отрезала:


— Мне очень жаль. Вы можете подождать снаружи.


Возможно тот молодой блондин или мать мальчика и имели возражения, но седоволосый мужчина взял инициативу в свою руки и за ручку точно малых детей вывел обоих.