Вонда Макинтайр, «Змея сновидений»

Ребёнок захныкал. Он перестал кричать от боли; возможно, ему сказали, что крики могли оскорбить Змею. Ей было жаль лишь того, что его родные отказывали себе в таком простом способе умерить страх. Она отвернулась от взрослых, сожалея о том, что они испытывают перед ней ужас, но не желая тратить время на то, чтобы убедить их ей доверять.

— Всё хорошо, — сказала она малышу. — Трава — гладкая, сухая и мягкая змея, и если я оставлю её охранять тебя, даже в постели смерть не коснётся тебя.

Трава вползла в её узкую грязную ладонь, и она протянула её ребёнку.

— Аккуратно.

Он протянул руку и коснулся гладких чешуек одним кончиком пальца. Змея почувствовала напряжённость даже в столь простом движении руки, но мальчик почти улыбался.

— Как твоё имя?

Его взгляд метнулся к родителям, и те, наконец, кивнули.

— Ставин, — прошептал он. Ему не хватало ни дыхания, ни сил, чтобы говорить.

— Меня зовут Змея, Ставин, и немного погодя, утром, мне придётся сделать тебе больно. Ты, возможно, почувствуешь резкую боль, и твоё тело будет болеть несколько дней, но потом ты поправишься.

Он взирал на неё со всей серьёзностью. Змея видела, что, хоть он понимал, что она может сделать, и боялся этого, солги она ему, он был бы напуган ещё больше. Боль, должно быть, обострилась, — стало совсем очевидно, что он болен; но было похоже, что остальные только подбодрили его и надеялись, что болезнь либо отступит, либо убьёт его быстро.

Змея положила Траву мальчику на подушку и придвинула свой чемоданчик. Взрослые по-прежнему могли лишь бояться её; у них не было ни времени, ни причин проникнуться к ней доверием. Женщина в этой паре была уже достаточно стара, чтобы родить другого ребёнка, если только они не сойдутся снова. Змея читала по их глазам, по их прикосновениям украдкой, по их тревоге, что они очень любили этого ребёнка. Иначе и быть не могло, раз они приехали к Змее в эту страну.

Неторопливо Песок выскользнул из чемодана, покачивая головой, шевеля языком, принюхиваясь и улавливая тепло тел.

— Это?... — голос супруга был тихим и мудрым, но в нём звучал испуг, и Песок его учуял. Он подался назад, готовый атаковать, и тихо затрещал гремушкой. Змея провела рукой по полу, чтобы вибрации отвлекли его, затем подняла руку и протянула её. Гремучая змея успокоилась и чёрно-подпалыми браслетами обвила её запястье.

— Нет, — сказала она. — Ваш ребенок слишком болен, чтобы Песок мог ему помочь. Я знаю, это тяжело, но, пожалуйста, попытайтесь успокоиться. Вам страшно, но это всё, что я могу сделать.

Ей пришлось потревожить Туман, чтобы заставить его выползти. Змея негромко постучала по чемодану и, наконец, дважды ткнула в него пальцем. Змея ощутила дрожание скользящих чешуек, и внезапно кобра-альбинос бросилась в шатёр. Она двигалась стремительно, длине её тела, казалось, не было конца. Она поднялась на хвост и вздыбилась. Её дыхание с шипением вырвалось наружу. Её голова находилась выше метра над полом. Она раздула свой широкий капюшон. Взрослые за её спиной сдавленно ахнули, словно пристальный взгляд рисунка рыжевато-коричневых глаз на капюшоне Тумана причинил им физическую боль. Змея не обратила внимания на реакцию людей и заговорила с огромной коброй, словами привлекая её внимание.

— Успокойся, яростное создание. Настало время заслужить свой ужин. Поговори с этим ребёнком и прикоснись к нему. Его зовут Ставин.

Медленно Туман сдул свой капюшон и позволил Змее дотронуться до себя. Змея крепко схватила его за голову, держа так, чтобы он смотрел на Ставина. Серебряные глаза кобры уловили синий цвет лампы.

— Ставин, — сказала Змея. — Туман сейчас до тебя только дотронется. Обещаю, что в этот раз он коснётся тебя аккуратно.

Тем не менее, Ставин вздрогнул, когда Туман дотронулся до его худой грудной клетки. Змея не выпускала из рук голову кобры, но позволяла её телу скользить по телу мальчика. Кобра была в четыре раза длиннее роста Ставина. Она свернулась абсолютно белыми петлями на его вздутом животе, вытягиваясь, склоняя голову к лицу мальчика, обвивая руки Змеи. Взгляд змеиных глаз встретился с испуганным взглядом Ставина. Змея позволила кобре немного приблизиться.

Туман высунул язык, чтобы попробовать ребёнка на вкус.

Молодой человек издал слабый, испуганный звук. От этого Ставин вздрогнул, и Туман отполз назад, открывая пасть и обнажая клыки, громко выдыхая через горло. Змея опустилась на корточки, вздыхая. Иногда, в других местах, родственники могли оставаться, пока она работала.

— Вам придётся уйти, — мягко сказала она. — Опасно пугать Туман.

— Я не...

— Мне жаль. Вы должны подождать снаружи.

Возможно, светловолосый молодой мужчина, возможно, даже мать Ставина, высказали бы свои недопустимые возражения и заспорили бы, но седовласый мужчина развернул их, взял за руки и вывел вон.