Vonda McIntyre, "Dreamsnake"

Мальчик всхлипнул. оборвав крик боли. Похоже, ему сказали, что Целительнице не нравится, когда кто-то кричит. Но на самом деле она жалела этих людей. Ведь так просто облегчить страх, а они это себе запрещали. Целительница отвернулась от взрослых. Ужас перед ней вызывал у нее жалость, но тратить время на переубеждения она не желала.


- Все хорошо, - обратилась она к мальчику. Колос на ощупь гладкий, сухой и мягкий. Я оставлю его здесь, и даже смерть не доберется до тебя.


Колос легко соскользнул в ее маленькую грязную ладонь. Она протянула змея ребенку.


- Только не резко.


Мальчик протянул руку и потрогал пальчиком гладкую чешую. Целительница видела, что даже такое простое движение дается ему с трудом. На лице мальчика мелькнула полуулыбка.


- Как тебя зовут?


Он посмотрел на родителей, и те не без промедления разрешающе кивнули.


- Ставин - прошептал он. Как же тяжело ему было говорить.


- Меня называют Целительницей, Ставин. Скоро мне придется сделать тебе больно. Это будет очень быстро, несколько дней тело будет болеть, но зато потом ты выздоровеешь.


Мальчик серьезно посмотрел на нее. Целительница заметила, хотя он боится того, что она с ним может сделать, ему было бы страшнее, если б она солгала. Боль, должно быть, усиливалась ведь болезнь прогрессировала. Казалось, что другие лишь успокаивали мальчика в надежде, что хворь либо отступит, либо заберет его.


Целительница положила Колоса на подушку мальчика и придвинула чемоданчик к себе. Взрослые по-прежнему боялись, даже не делая попыток отыскать в себе крупицы доверия к Целительнице. Мама мальчика была уже зрелой женщиной, возможно, у них с мужем уже никогда не будет других детей, если, конечно, он не найдет себе новую жену. Целительница видела в их взглядах, в их прикосновениях и заботе, что они очень любят этого малыша. Действительно любят, иначе бы не умоляли её о помощи.


Песчаный медленно выскользнул из чемоданчика, двигая головой и языком, как и все змеи, ощущая тепло тел.


- Что это?..


Слова прозвучали тихо, но испуганно. Песчаный мигом почувствовал страх пожилого отца, принял боевую стойку и негромко затрещал погремком. Целительница постучала по полу, чтобы вибрации отвлекли его, и вытянула руку вперед. Словно сверкающая черная лента Песчаный мгновенно обвил ее запястье. Казалось, на руку Целительницы наделись черно-коричневые браслеты.


- Нет - ответила она. - Твой ребенок слишком болен. Песчаный не сможет его исцелить. Знаю, это тяжело, но, пожалуйста, постарайся успокоиться. Вам сейчас будет страшно, но это все, что я могу сделать.


Дымка выползла не сразу. Целительница пришлось сначала постучать по чемоданчику, затем дважды потыкать её тело. Заскользила чешуя и вдруг огромная кобра-альбинос выскочила из заточения, словно белая молния. Казалось, конца нет её белому телу. Слегка отступив, она встала в угрожающую стойку и зашипела. Голова возвышалась над полом более чем на метр. Раскрылся капюшон. Взрослые ахнули. Пристальный взгляд двух очков на капюшоне Дымки намертво приковал их к месту. Не обращая внимания на людей, Целительница заговорила с огромной коброй, полностью сосредоточившись на словах.


- Покоряйся моей воле, грозное созданье. Исцели дитя больное. Его имя Ставин.


Капюшон Дымки медленно опал. Змея разрешила Целительнице прикоснуться к себе. Та крепко взяла ее за голову и подвела к Ставину, чтобы змея могла его видеть. В серебристых глазах кобры мелькнули голубые блики от лампы.


- Ставин - сказала Целительница, - сейчас Дымка просто познакомится с тобой. Обещаю, в этот раз она нежно коснется тебя.


И все же Ставин задрожал, когда Дымка поползла по его впалой груди. Тело кобры заскользило по телу мальчика, но ее голову Целительница не отпускала. Кобра была в четыре раза длиннее Ставина. Змея свернулась в белые коленца на его вздутом животе, затем вытянулась, приближая к лицу мальчика голову, которую все еще держала Целительница. Мальчик испуганно смотрел в лишенные век глаза Дымки. Целительница позволила ей приблизиться.
Дымка высунула язык, ощущая тепло ребенка.


Юноше испуганно вскрикнул. Ставин вздрогнул, и Дымка громко шипя, отступила назад, открыла рот и обнажила клыки. Целительница откинулась назад, тяжело дыша. Иногда в других местах, члены общины могли присутствовать, пока она работала. Но не здесь.


- Вы должны уйти, - мягко сказала она. Дымку нельзя пугать, это опасно.


- Ни за что.


- Сожалею. Но вам придется подождать снаружи.


Возможно, белокурая младшая жена, а может быть, даже мать Ставина, возразили бы и задали бы вопросы, на которые можно было бы ответить, но седовласый мужчина развернулся, взял их за руки и увел прочь.