Вонда Макинтайр, «Змея грёз»

Мальчик в слезах сдерживал всхлипывания, так как, вероятно слышал, что подобное поведение лишь раздосадует Змею. Она же была в замешательстве, почему родители отвергли естественный способ облегчить страх. Их исступление вызывало грусть, и без лишних любезностей она повернулась к ребёнку. Успокойся, - утешала она, - на ощупь Травник нескользкий, мягкий и гладкий. Под его опекой даже смерть не потревожит твой сон. Травник скользнул к ребёнку из чуть запачканной, крошечной ладони. - Вот так. Протянувшись, мальчик кончиками пальцев коснулся глянцевой чешуи. Змея видела, с каким трудом мальчику далось это лёгкое движение, вызвавшее у него, всё же, полуулыбку.

- Твоё имя?

Он бросил взгляд на родителей, которые одобрительно кивнули.

Его сил хватило только прошептать:

- Стэвин.

- Стэвин, меня зовут Змея. И, вскоре, на заре мне придётся причинить тебе боль. Тебя словно ужалит, а тело будет ломать несколько дней, но в итоге ты поправишься.


Он смиренно уставился на неё. Хоть мальчик осознавал всю опасность, Змея понимала, что обман всё бы усугубил. Недуг проявлял себя нарастанием боли, однако складывалось впечатление, что окружение лишь обнадёживало его и рассчитывало на скорую кончину или чудесное исцеление.


Подвинув футляр поближе, Змея опустила Травника на подушку мальчика. Взрослым оставалось лишь содрогаться. Времени и причин проникаться доверием у них не было. По возрасту женщины из общины можно было сказать, что вряд ли у них снова появится ребёнок, только если они вновь не захотят стать родителями. По их взгляду, едва видимым прикосновениям, встревоженности Змея понимала, что это дитя было им особо дорого. В этой стране им ничего не оставалось, кроме как обратиться к Змее.


Кварц вяло выполз из футляра. Шевеля головой и языком, он распознавал запахи, вкусы, тепло окружающих.


- Ведь это…? Умудрённый опытом, низкий голос старейшины поддался страху, который Кварц учуял. Он отпрянул в бросковую стойку, слегка гремя трещоткой. Змея провела рукой по земле, чтобы отвлечь его вибрациями. Затем она подняла и протянула свою руку. Гремучник успокоился и обвил кольцами её запястье, словно украшая чёрными браслетами с рыжеватыми пятнами.


- Да, Кварц бессилен помочь вашему ребёнку. Понимаю, что непросто, но прошу постараться держать себя в руках. Вам страшно, но это всё, на что я способна.


Ей пришлось потревожить Эфира, чтобы тот появился. Змея похлопала по футляру и даже дважды его пихнула. Змея ощутила нарастающий шорох, и через мгновенье белый аспид влетел в палатку. Извиваясь, было невозможно определить его длину. В метре над землёй, шипя и вздымаясь, змея раздула свой широкий капюшон. Поражённые взором коричневатых очков на спине Эфира, взрослые, что стояли позади, затаили дыхание. Не обращая внимания на людей, Змея говорила с величественной коброй, заставляя слышать только её голос.


- Успокойся, свирепое существо. Обед стоит заслужить. Ребёнка зовут Стэвин. Поговори и прикоснись к нему.


Эфир, не спеша, сдул капюшон и подпустил к себе Змею. Она крепко схватила его за воротник и держала так, чтобы взгляд змеи устремился на Стэвина. Синий свет лампы отражался в серебристых глазах кобры.


- Стэвин, Эфир лишь познакомится с тобой. В этот раз, поверь, он слегка тебя дотронется.


Стэвин всё же вздрогнул, когда Эфир коснулся его слабой груди. Змея не отпускала голову аспида, что не мешало ему елозить по телу ребёнка. Мальчик был меньше кобры раза в четыре. Её кипенно-белые кольца расположились поперёк выпуклого живота мальчика. Лишь руки Змеи не позволяли натянутой как струна кобре достичь лица ребёнка. Несмыкающиеся глаза Эфира уловили на себе испуганный взгляд Стэвина. Змея придвинула его.


Эфир облизнулся, чтобы почуять ребёнка.


Стэвин дёрнулся от невнятного звука, который от страха вырвался у мальчика помладше. Эфир отпрянул назад и, разинув пасть, обнажил свои клыки, громко извергая глубокое дыхание. Змее пришлось сесть на колени, чтобы самой перевести дух. Бывало, что во время её обряда родственники не мешали своим присутствием.


- Прошу вас выйти, - спокойно произнесла она, - пугать Эфира добром не кончится.
- Я не…
- Мне жаль. Вам нельзя оставаться.


Вероятно, со стороны светловолосого соплеменника или даже матери Стэвина посыпались бы безосновательные упрёки и имеющие под собой почву вопросы, однако седой старец взял их за руки и увёл за собой.