Ребенок захныкал. Прекратил всхлипывать от боли; вероятно, ему сказали, что Змея тоже оскорбится из-за его плача. Ей оставалось только сочувствовать, что его народ отказывает себе в таком простом способе ослабить страх. Она отвернулась от взрослых, сожалела об их страхе, но не желала тратить время и убеждать ей доверять.


— Все хорошо, — обратилась она к мальчику. — Трава гладкий, сухой и мягкий, и если оставлю его охранять тебя, даже смерть не проберется к твоей кровати. — Трава перетек в ее узкую, грязную руку, и она поднесла его к ребенку. — Осторожно.


Он коснулся гладких чешуек кончиком пальца. Змея почувствовала, каких усилий стоило даже такое простое движение, при этом мальчик почти улыбнулся.


— Как тебя зовут?


Он быстро глянул на родителей, и те кивнули.


— Стэйвин, — прошептал он. Ему не хватало дыхания и сил говорить.


— Меня зовут Змея, Стэйвин, и скоро, этим утром, мне придется причинить тебе боль. Ты едва ее почувствуешь, и несколько дней твое тело поболит, но зато потом тебе станет лучше.


Он печально в нее всматривался. Змея видела, он понимал, что она могла сделать, и боялся этого, но все же меньше, чем если бы она ему лгала. По мере проявления болезни боль должна была усиливаться, а окружающие, казалось, только успокаивали его и надеялись, что хворь исчезнет сама или быстро его убьет.


Змея положила Траву на подушку мальчика и придвинула к себе сумку. Страх взрослых перед ней так и не прошел — для доверия не имелось ни времени, ни повода. Жена в семье по возрасту могла уже никогда больше не родить, если только не возьмут еще жену. Змея видела по глазам родителей, по тому, как касались одеяла, по их переживаниям, что они очень любили своего единственного ребенка. Иначе в этой стране не решились бы позвать Змею.


Песок неторопливо выполз из коробки, подвигал головой, высунул язык, принюхиваясь, пробуя, определяя тепло тел.


— Это же?.. — Голос старшего мужа прозвучал тихо и мудро, но испуганно, и Песок почувствовал страх.


Он принял угрожающую позу и глухо загремел хвостом. Змея провела рукой по полу, позволяя вибрациям отвлечь его, затем подняла и вытянула руку. Гремучая змея расслабилась и начала закручиваться вокруг ее запястья, образуя черные-коричневые браслеты.


— Нет, — произнесла Змея. — Ваш ребенок слишком болен, Песок ему не поможет. Знаю, это трудно, но, пожалуйста, постарайтесь успокоиться. Все это страшит вас, но я ничем не могу больше помочь.


Ей пришлось заставить Туман выползти наружу. Она постучала по сумке и под конец ткнула змею дважды. Ощутила вибрацию скользящих чешуек, и неожиданно в шатре появилась кобра-альбинос. Она двигалась быстро, и, казалось, ей нет конца. Встала в стойку. Ее дыхание вырывалось с шипением. Голова возвышалась над полом почти на метр. Кобра раздула широкий капюшон. Взрослые ахнули позади нее, словно взгляд изображенных коричневых очков на капюшоне Тумана мог убивать. Змея не обратила внимания на людей и заговорила с большой коброй, привлекая ее словами.


— Неистовое создание, ложись. Пора зарабатывать на ужин. Поговори с этим ребенком и коснись его. Это Стэйвин.


Туман медленно сложила капюшон и позволила Змее к себе прикоснуться. Змея крепко взяла ее позади головы и повернула к Стэйвину. Серебряные глаза кобры отливали голубым в свете лампы.


— Стэйвин, — произнесла Змея, — Туман сейчас только познакомится с тобой. Обещаю, она лишь осторожно тебя потрогает.


И все же Стэйвин вздрогнул, когда Туман коснулась его худой груди. Змея не отпускала голову кобры, но позволила ей скользить по телу мальчика. В длину змея в четыре раза превосходила рост Стэйвина. Она свернулась совершенно белыми кольцами на его вздутом животе, растянулась, протягивая голову к лицу мальчика и вырываясь из рук Змеи. Туман встретила испуганный взгляд Стэйвина глазами без век. Змея поднесла ее чуть ближе.


Туман языком дотронулась до ребенка.


Мужчина помоложе резко и испуганно вскрикнул. Стэйвин вздрогнул, и Туман отпрянула, открывая пасть, обнажая клыки, шумно выдыхая. Змея села на пятки, перевела дыхание. Иногда, в других местах, родственники могли присутствовать при ее работе.


— Вам нужно уйти, — тихо сказала она. — Опасно пугать Туман.


— Я не...


— Сожалею. Вам нужно подождать снаружи.


Возможно, светловолосый молодой муж, возможно, даже мать Стэйвина стали бы неоправданно возражать и задавать соответствующие вопросы, но седовласый мужчина взял их за руки и вывел наружу.