Вонда Макинтайр. "Змея сновидений"


Ребенок всхлипывал от боли. Звук прервался – скорее всего, взрослые сказали, что так он может обидеть Змею. А ее лишь огорчало, что народ самостоятельно отказал себе в таком простом способе справиться с болью. В сожалениях о внушаемом им ужасе она отвернулась от взрослых, не желая тратить время на то, чтобы вызвать у них доверие.


– Все хорошо, – сказала она мальчику. – Травник гладкий, сухой, мягкий, если я оставлю его оберегать тебя, то к кровати сама смерть не подберется. Травник проскользнул в ее худощавую грязную руку, и она подала его ребенку.


– Спокойно.


Он протянул руку и коснулся гладкой чешуи кончиком пальца. Даже от такого легкого движения Змея смогла почувствовать напряжение, несмотря на то, что мальчик попытался изобразить улыбку.


– Как тебя зовут?


Он быстро взглянул на родителей, и они еле кивнули.


– Ставин, – прошептал он. Ему не хватало ни сил, ни воздуха, чтобы говорить.


– Я Змея, Ставин, и через некоторое время, поутру, я принесу твоему телу страдания. Ты почувствуешь острую боль, ломота останется на несколько дней, но после тебе станет лучше.
Он серьезно посмотрел на нее. Змея прочла в его глазах страх и полное осознание того, что она может с ним сделать, но она также видела и то, что ему легче знать горькую правду. Должно быть, боль сильно усилилась с течением болезни, и остальные лишь утешали его, втайне надеясь, что болезнь исчезнет сама по себе или же быстро его убьет.


Змея пустила Травника на подушку мальчика и придвинула свой футляр. Взрослые по-прежнему могли только бояться ее – для доверия не было ни времени, ни причин. В силу возраста эта женщина едва ли сможет родить еще одного ребенка, но народ – Змея видела это во взглядах, скрытых прикосновениях, заботе – не променяет ее ни на кого другого. Никогда, если они пришли к Змее в эти земли.


Медленно Песчаник выскользнул из футляра, двигая головой, языком, обоняя, пробуя на вкус, ощущая тепло тел.


– Это что же?..


Голос самого старшего из них звучал низко и рассудительно, но Песчаник почуял в нем страх. Он принял угрожающую стойку и негромко затрещал хвостом. Змея провела рукой по полу, чтобы он ощутил вибрацию, затем подняла руку и протянула ее вперед. Успокоившись, гремучник лег на ее запястье черно-коричневыми браслетами.


– Нет, – перебила она. – Ваш ребенок слишком болен, Песчаник не сможет помочь ему. Знаю, это нелегко, но, пожалуйста, попробуйте успокоиться. Вас страх берет, но это все, что я могу сделать.


Чтобы вылезла Дымка, пришлось раздразнить ее. Змея постучала по сумке, и напоследок дважды ткнула. Змея ощутила движение скользящей чешуи, и кобра-альбинос бросилась в сторону шатра. Она двигалась стремительно, но казалась, что она бесконечна. Кобра отпрянула и приподнялась. Резкий выдох с шипением вырвался наружу. Голова ее возвышалась над полом более чем на метр. Она распахнула свой широкий капюшон. Позади нее раздался вздох, будто пристальный взгляд коричневого очкового рисунка, украшавшего заднюю часть капюшона Дымки, пронзил взрослых физически. Змея не обратила внимания на людей и заговорила с большой коброй, сосредоточив все внимание на словах.


– Свирепое создание, опустись. Пришло время заработать себе не обед. Поговори с ребенком, дотронься до него. Его зовут Ставин.


Дымка плавно спустила капюшон и позволила Змее прикоснуться к себе. Змея крепко схватила ее за голову и держала напротив Ставина. В стальных глазах кобры отразился голубоватый свет лампы.


– Ставин, – сказала Змея, – сегодня вы только познакомитесь с Дымкой. Она слегка прикоснется к тебе и все, я обещаю.


Все же Ставина пробрала дрожь, когда Дымка легла на его выпирающие ребра. Тело ее скользило по телу мальчика, отслеживаемое цепкой хваткой Змеи. Кобра была вчетверо длиннее Ставина. Она обвилась ослепительно белыми кольцами поперек вздутого живота, напрягаясь в руках Змеи, вытягиваясь и приближая свою голову к лицу мальчика. Дымка встретила испуганный взгляд Ставина внимательным взором лишенных век глаз. Змея дала возможность ей приблизиться.


Дымка высунула язык, чтобы уловить аромат, ощутить вкус ребенка.


Молодой человек издал тихий, отрывистый, испуганный звук. Ставин вздрогнул, Дымка отпрянула, открыв рот и обнажив острые зубы, громко пропустив воздух через горло. Змея села на корточки, выдохнув сама. В иных ситуациях родственники могли бы присутствовать во время ее работы.


– Вы должны уйти, – сказала она спокойно. – Пугать змею довольно опасно.


– Я больше не буду...


– Сожалею. Подождите снаружи.


Быть может та белокурая девушка или даже мать Ставина начали бы голословно возражать или задавать глупые вопросы, если бы седовласый мужчина не развернул их, взял за руки и увел прочь.