Мальчик всхлипнул было от боли, но сейчас же осекся: видимо, ему сказали, что Змея тоже не терпит рыданий. Но она лишь сожалела, что его родичи отказывали себе в таком простом способе справляться со страхом. Она отвернулась от взрослых, досадуя из-за их ужаса перед ней, но не желая тратить время на попытки завоевать их доверие.


— Все будет хорошо, — обратилась она к мальчику. — Травяной гладкий, сухой и мягкий, и пока ты будешь под его защитой, сама смерть не сможет подобраться к твоей постели.
Травяной скользнул в ее узкую грязную ладонь, и она протянула ее мальчику.


— Осторожно.


Он придвинулся ближе и коснулся гладкой чешуи кончиком пальца. Змея ощущала, что даже такое простое движение давалось ему с трудом, но мальчик почти улыбался.


— Как тебя зовут?


Он бросил быстрый взгляд на родителей — наконец, они кивнули.


— Стэвин, — прошептал он. Для того чтобы говорить в полный голос, ему не хватало ни дыхания, ни сил.


— А я Змея, Стэвин, и довольно скоро, этим утром, мне придется сделать тебе больно. Сначала тебе будет очень плохо, но недолго, и тело будет ныть несколько дней, а потом станет легче.
Он смотрел на нее серьезным взглядом. Змея видела, что хотя он все понимал, и боялся того, что она могла бы сделать, солги она – ему было бы страшнее. Должно быть, по мере того, как его болезнь проявлялась все отчетливее, нарастала и боль; но окружающие лишь подбадривали его, надеясь, что недуг исчезнет сам, или убьет его быстро.


Змея положила Травяного на подушку мальчика и придвинула ближе свою корзину. Взрослые все еще не могли испытывать к ней ничего, кроме страха: у них не было ни времени, ни повода начать ей доверять. Женщина в этом союзе была уже немолода, были причины полагать, что им уже не удастся завести нового ребенка, если они сохранят нынешний союз, и Змея видела по их взглядам, по их скрытым прикосновениям, по их беспокойству, что этого мальчика они любили всем сердцем. Наверняка так оно и было, раз уж они обратились за помощью к Змее в этом краю.

Песчаный медленно выскользнул из корзины, поводя головой, выпуская и втягивая язык: слушая, пробуя, улавливая тепло тел.


— Это...?


Голос старшего члена союза был низким и рассудительным, но в нем слышался ужас, и Песчаный ощутил этот страх. Он подался назад и приготовился к нападению, мягко покачивая своей трещоткой. Змея похлопала по полу, чтобы отвлечь его вибрацией, затем подняла и распрямила руку. Гремучник расслабился и обернулся вокруг ее запястья черно-бежевыми кольцами браслетов.


— Нет, — ответила она. — Ваш ребенок слишком болен, чтобы Песчаный мог ему помочь. Я знаю, что это тяжело, но постарайтесь успокоиться. Да, вам страшно, но я делаю все, что могу.


Ей пришлось раздразнить Туманную, чтобы выманить ее наружу. Змея постучала по корзине, затем дважды ткнула животное. Змея почувствовала вибрацию проскальзывающей чешуи, и кобра-альбинос резким движением выбросила себя на пол шатра. Она двигалась стремительно, но при этом ей все не было конца. Она подавалась назад и наверх. Ее дыхание вырывалось с шипением. Ее голова поднялась на метр с лишним от пола. Она раздула широкий капюшон. За ее спиной взрослые задохнулись от ужаса, как будто зрелище причудливого узора на задней части капюшона Туманной могло им физически навредить. Змея обошла вниманием людей и заговорила с гигантской коброй, привлекая ее ритмичной речью.


— Утихни, свирепая тварь. Пора отработать свой ужин. Ребенка узнай и коснись его. «Стэвин» звучит его имя.


Туманная медленно сдула свой капюшон и позволила Змее до себя дотронуться. Змея крепко схватила ее за шею за головой и подняла так, чтобы та посмотрела на Стэвина. Серебристые глаза кобры отразили голубой свет лампы.


— Стэвин, — обратилась к мальчику Змея, — сейчас Туманная только познакомится с тобой. Обещаю, в этот раз она не причинит боли.


Когда Туманная коснулась его узкой груди, Стэвин все-таки дрожал. Змея, не ослабив хватки на шее кобры, позволила ее телу скользнуть вдоль тела мальчика. Длина твари превышала рост Стэвина в четыре раза. Она изогнулась и легла жесткими белыми кольцами вокруг его раздутого живота, растягиваясь, пытаясь высвободить голову и добраться до лица мальчика, вывернуться из рук Змеи. Туманая встретила испуганный взгляд Стэвина неподвижным взором немигающих глаз. Змея подпустила ее чуть ближе.


Неуловимым движением языка Туманная тронула ребенка, чтобы ощутить его вкус.
Младший мужчина коротко вскрикнул, но тут же испуганно замолчал. Стэвин вздрогнул, и Туманная отпрянула назад, открыв рот, обнажив клыки, шумно и с силой проталкивая воздух через горло. Змея села на пятки и тоже выдохнула. Иногда, в других местах, родичи больного могли присутствовать при ее работе, но…


— Вы должны уйти, — сказала она мягко. — Пугать Туманную опасно.


— Я не...


— Мне жаль, но вам придется подождать снаружи


Возможно, светловолосый, самый молодой член союза, или даже мать Стэвина могли бы придумать неоспоримые причины остаться, или задать требующие ответов вопросы, но седой мужчина развернул их обоих, взял за руки и вывел из шатра.