Вонда Макинтайр
Змея-Дурман


Ребёнок тихонько застонал, но плакать не стал, явно сдержав себя. Возможно, ему наговорили, что Змею может обидеть его плач. Знахарке стало жалко, что родные ребёнка не позволяли себе этот наипростейший способ забыться о страхе. Она повернулась к ним спиной, сожалея, что ей не доверяют, но времени на то, чтобы переубеждать, решила не тратить.


— Не бойся, — сказала она мальчику. — Травянка гладкая, сухая и мягкая, и если я оставлю её тебя остерегать, сама смерть не посмеет приблизиться к изголовью твоей кровати. Гадюка вылилась на узкую, грязную руку знахарки, и та протянула её мальчику.


— Погладь легонько.


Мальчик протянул свою маленькую ручку и дотронулся до гладкой чешуи кончиком пальца. Знахарка чувствовала, как непросто давалось ему даже такое простое движение. Он чуть видно улыбнулся.


— Как тебя зовут?


Ребёнок мелькнул взглядом сторону родителей, и те кивнули в согласии.


— Ставен, — прошептал он еле слышно. У него не хватало ни дыхания, ни сил говорить.


— Меня зовут Змеёй, Ставен, и вскоре, к утру, мне надо будет тебе сделать больно. Ты может и не почувствуешь этого, но на несколько дней тебе станет хуже. А потом ты пойдёшь на поправку. Ребёнок серьезно посмотрел на неё, и Змея поняла, что хотя он и боялся того, что будет утром, этот страх был слабее, чем если бы она сказала ему неправду. Недуг наверняка причинял мальчику невыносимую боль, но другие не могли ничего, кроме как говорить слова утешения, надеясь либо на чудо выздоровления, либо на быструю его кончину.


Змея положила Травянку на подушку мальчика и придвинула свой ящик поближе к кровати. Родные ребёнка все так же содрагались от страха перед ней- у них не было ни времени, ни причины начать доверять шаманке. Ho женщина партнёрства была достаточно стара и другого ребёнка возможно уже не смогла бы заиметь, и Змея читала во взглядах этих взрослых людей, в их заботе, что ребёнок этот очень любим. Да иначе и не пришли бы они в эти земли отыскивать её.


Совсем неохотно Песчанка вылезла из придвинутого к постели ящика, покачиваясь во все стороны головой и нюхая, осязая, распознавая языком тепло человеческих тел.

— Неужели это...

Голос старейшины был тих и мудр, но в нём улавливался ужас, и Песчанка это учула. Она приняла атакующую позу и пригрозила, затрещав погремушкой хвоста. Знахарка повела рукой по полу, чтобы отвлечь, и дала гадюке обвиться о своё запястье чёрно-желтым браслетом.


— Нет,— заключила она. — Ваш ребёнок слишком болен, чтобы Песчанка ему смогла помочь. Прошу вас, постарайтесь оставаться спокойными, я знаю, что это будет непросто. Но я бессильна помочь как-то иначе.


Мглу надо было раздразнить, чтобы выманить из укрытия. Змея сперва постучала по мешку, потом дважды ткнула в него палкой. Наконец почувствовалось колебание чешуи о мешок, и в следующее мгновенье белая кобра метнулась в палатку. Она двигалась с удивительной скоростью, и в то же время казалось ей не было конца. Kобра ползла, виляя огромным телом, и шипя при каждом выдохе. Голова её поднялась выше метра над полом, и она распахнула огромный капюшон. У людей, сидящих в палатке, перехватило дыхание, как будто очки на капюшоне приковали их к месту.


— Ляг, и успокойся, тварь ты неистовая. Время зарабатывать на ужин. Обратись к ребёнку и прикоснись к нему. Его зовут Ставен.


Мгла неохотно сдула капюшон и позволила Змее дотронуться до себя. Знахарка крепко ухватила голову кобры и повернула ее к Ставену. В узких серебряных глазах блескнул синий огонь лампы.


— Ставен,— сказала Змея. — Мгле надо познакомиться с тобой. Не бойся, я обещаю, что она будет очень осторожна.


Ставена пробрала дрожь, когда гадюка прикоснулась холодной кожей к его тонкой груди. Знахарка так же крепко держала ей голову, но чешуйчатое тело уже скользило по телу мальчика. Длиннее ребёнка в четыре раза, кобра обводила его вздувшийся живот мраморно-белыми кольцами, и, сопротивляясь рукам знахарки, старалась приблизится к лицу мальчика. Когда его испуганный взгляд встретился с немигающим, пристальным взглядом Мглы, Змея дала ей придвинуться ещё ближе.


Язык кобры лизнул мальчика.


Один из юношей от испуга не смог сдержать полукрика, и Ставен вздрогнул. В туже секунду Мгла отпрянула, с ужасным шипением раззявивши рот с ядовитыми зубами. Знахарка с тяжелым выдохом опустилась па пол. Иногда она позволяла родным оставаться рядом, чтобы они смогли наблюдать за ее работой. Но сегодня это было ошибкой.


— Пожалуйста, выйдите, — терпеливо сказала она. — Мглу опасно пугать.


— Я больше не...


— Нет, вы должны подождать во дворе.


Возможно белокурый юноша, самый молодой из партнёрства, возможно и сама мать хотели бы возразить, стали бы спрашивать вопросы, на которые есть ответы, но седой старик повернулся к ним, взял за руки и вывел их из палатки.