Вонда Макинтайр «Змей сновидений»


Мальчик застонал от боли, но сразу же осекся, будто сделал что-то предосудительное. «Внушили, что я тоже не выношу плача», с грустью подумала Серпента. Ей было жаль и мальчика, и этих людей, забывших о том, что слезы могут приносить облегчение. Она видела, что внушает родителям ребенка ужас, но разубеждать их времени не было. Серпента опустилась на колени около постели ребенка.


— Не бойся, — сказала она ему, подставляя змейке узкую ладонь, потемневшую от грязи за долгие дни пути. — Его зовут Трава. Если я попрошу его охранять тебя, то даже смерть тебя не тронет.


Трава медленно перетек с плеча девушки на ее запястье.


— Хочешь его погладить? Он совсем не скользкий.
Серпента поднесла руку с обвившейся вокруг нее змейкой к мальчику. «Нежно…» Он медленно приподнял руку и коснулся пальцем гладкой спинки Травы. Серпента почувствовала, что даже такое небольшое движение далось ему с трудом. Но на бледных губах ребенка показалась тень улыбки.


— Как твое имя? — спросила целительница.


Вместо ответа ребенок перевел взгляд на родителей, и те, поколебавшись, неуверенно кивнули.


— Ставин, — тихо выдохнул мальчик. Сил, чтобы разговаривать, у него не осталось.


— Меня зовут Серпента, Ставин. Попозже, утром, мне придется сделать тебе больно. Это будет быстро. Ранка поноет пару дней, а потом ты поправишься.


Ребенок посмотрел на девушку серьезным долгим взглядом. Она видела, что он все понял и боялся предстоящей боли, но все же не так, как испугался бы притворного «потерпи, это совсем не больно». Серпента поняла, что другие взрослые ничем не могли помочь этому страдающему мальчику и лишь утешали его, втайне надеясь, что болезнь, если не исчезнет сама по себе, то по крайней мере убьет его быстро.


Девушка положила змейку на подушку Ставина и обернулась, чтобы взять сумку. Взрослые по-прежнему стояли тесной кучкой и было видно, что прошедшие минуты ничего не изменили — они всё так же опасались ее. Мать Ставина была уже в возрасте, и в этой семье, вероятно, больше не будет детей – если они не возьмут к себе еще одну, более молодую женщину. По их глазам, невольным жестам, по их беспокойству Серпента видела, что все они очень любят Ставина. Любят настолько, что пришли за помощью к ней, к целительнице — в этом диком краю…


Серпента открыла сумку и Песок неторопливо начал выползать из нее, покачивая головой, чутко пробуя языком запахи, улавливая тепло тел.


— Это же… — глубокий голос старшего мужа пресекся от страха, и Песок сразу это почувствовал. Он отпрянул и замер в атакующей стойке, шелестя трещоткой.


Серпента провела ладонью по полу, отвлекая змею шорохом, затем подняла руку и протянула ее к Песку. Гремучая змея охотно скользнула девушке на ладонь и кольцо за кольцом навилась на ее запястье, словно украсив его браслетами из антрацита и янтаря.


— Нет, — сказала Серпента. — Болезнь зашла слишком далеко, и Песок уже не может помочь. Знаю, это трудно, но прошу, постарайтесь успокоиться. Всё это вас пугает, но я лечу только так.


Туман была не настроена общаться, и Серпенте пришлось потормошить ее, чтобы заставить выползти из сумки. Она похлопала по ней – безрезультатно. Ей пришлось как следует толкнуть сумку, чтобы внутри наконец послышалось шевеление. Серпента почувствовала, как заскользило, разворачиваясь, чешуйчатое тело и вдруг змея резким броском метнулась наружу. Это была белоснежная кобра. Она выползала быстро, и все же казалось, что ленте ее тела не будет конца. Змея взметнулась вверх и стояла, чуть раскачиваясь и шипя. Ее голова с угрожающе раздутым капюшоном поднималась до уровня груди человека. Кто-то из взрослых, стоявших позади кобры, сдавленно охнул, будто ужаленный самим взглядом коричневых глаз на змеином капюшоне. Не обращая внимания на людей, Серпента заговорила с коброй, успокаивая ее, заставляя слушать свой голос.


— Ну всё, успокойся, фурия. Пора заработать свой ужин. Вот мальчик, его зовут Ставин. Коснись его. Говори с ним.


Туман медленно опустила капюшон и позволила Серпенте коснуться себя. Девушка плотно обхватила ее ладонью позади головы и повернула к мальчику — так, чтобы их взгляды встретились. Серебряные глаза кобры в свете лампы отливали голубым.


— Ставин, — сказала Серпента, — сейчас Туман просто познакомится с тобой. Я обещаю, что сегодня она будет нежной и не сделает тебе больно.


И все же по телу мальчика пробежала дрожь, когда кобра коснулась его впалой груди. Серпента не отпускала голову змеи, но позволила ей свободно скользить и извиваться на теле ребенка. Кобра была вчетверо длиннее лежащего Смавина. Она свивалась в тугие белые кольца на его вспухшем животе, отталкивалась от его тела, пытаясь вырваться из рук и приблизить свою голову к лицу мальчика. Змея смотрела в широко раскрытые испуганные глаза ребенка холодным гипнотическим взглядом безвеких глаз. Серпента позволила ей немного приблизиться.


Кобра слегка шевельнула языком, чтобы ощутить вкус и запах мальчика.
Едва заметного движения было достаточно, чтобы нервы младшего мужа не выдержали. Он сдавленно вскрикнул, Ставин вздрогнул, Туман рванулась назад, распахнув пасть с острыми клыками и громко шипя.


Серпента тоже отстранилась от постели и выдохнула. «Им это не под силу». Иногда она разрешала родственникам смотреть, как она работает. Но не в этом краю.


— Вам придется уйти, — мягко сказала она. — Пугать кобру опасно.


— Я больше не буду…


— Нет. Подождите снаружи.


Светловолосый юноша и мать Ставина, возможно, и хотели бы что-то возразить, или спросить, но седовласый отец семейства повернулся к выходу и решительно увлек их за собой.