Хнычущий малыш мгновенно затих − может быть, ему сказали, что и Снейк будет неприятно слышать его плач. Она же только жалела, что эти люди отказывали себе в таком простом способе облегчить свой страх. Девушка отвернулась от взрослых, сожалея, что внушает им такой ужас, но не желая тратить время на то, чтобы убеждать их довериться ей.

− Всё хорошо, - успокоила она малыша. − Трава – мягкий, гладкий и сухой, и если я оставлю его стеречь тебя, даже смерть не сможет потревожить твой сон.

Трава перетек в её узкую запачканную ладонь, и она протянула руку к ребенку.

− Тихонько.

Он потянулся и тронул пальцем глянцевые чешуйки. Снейк чувствовала, каким усилием далось ему даже это простое движение, и все-таки мальчик почти улыбался.

− Как тебя зовут?

Он быстро нашел глазами родителей. Наконец, они кивнули.

− Ставин. – прошептал мальчик. У него не было сил ни дышать, ни говорить.

− Меня зовут Снейк, Ставин, и чуть попозже, когда наступит утро, мне придется сделать тебе больно. Это будет быстрая боль и еще несколько дней всё тело будет ныть, но потом тебе станет легче.

Он серьезно посмотрел на нее. Снейк видела, что, хотя ребенок понимал и боялся того, что она могла сделать, ему было бы гораздо страшнее, если бы она солгала. Боль, должно быть, сделалась невыносимой, с тех пор как его недуг стал очевидным. Но видимо, другие только подбадривали его в надежде, что хворь уйдет сама или заберёт его быстро.

Снейк положила Траву на подушку мальчика и подтянула свою торбу поближе. Взрослые не испытывали ничего, кроме страха. У них не было ни времени, ни благоразумия найти в себе доверие. В этом союзе женщина была уже немолода, что значило, другого ребенка у них может и не быть, разве что потом, в другом союзе, с другими партнёрами. Но Снейк могла сказать по их глазам, затаенным прикосновениям, по их тревоге, что этого ребенка они очень любят. Ещё бы, если они решились обратиться к Снейк, в этой-то стране!


Из торбы медленно выполз Песок, голова и язык в непрерыном движении, нюхая, пробуя, улавливая тепло человеческих тел.


"Это не..." - голос старшего из партнёров был низким и рассудительным, но в нем звучал ужас, и Песок это почувствовал. Он выгнулся назад, готовый к атаке, и его «погремушки» тихо зашелестели. Снейк похлопала ладонью по полу, чтобы вибрации отвлекли змея, потом подняла ладонь и протянула руку. Гремучник успокоился, и начал обвиваться вокруг ее запястья черно-рыжими браслетами.

− Нет, - покачала она головой. – Ваш ребенок болен слишком серьезно, чтобы ему мог помочь Песок. Я знаю, это тяжело, но, пожалуйста, постарайтесь сохранять спокойствие. То, что я сделаю, испугает вас, но это всё, что я могу.


Чтобы выманить Дымку, придется ее разозлить. Снейк забарабанила пальцами по сумке и наконец, дважды ее толкнула. Она ощутила нарастающую вибрацию, и вдруг кобра-альбинос стремительно вбросила себя в палатку. Змея двигалась быстро, но конца ей не было видно. Она отпрянула назад и приподнялась. Дыхание с шипением вырывалось наружу. Голова кобры поднялась на метр от пола. Широкий воротник раздулся. Позади нее взрослые задохнулись, как от удара, при виде коричневых очков на воротнике кобры. Снейк и ухом не повела и заговорила с огромной рептилией, концентрируясь на словах.


− Лежать, зверюга. Пришла пора заработать ужин. Поговори с малышом, дотронься до него. Его имя Ставин.


Дымка свернула капюшон и позволила Снейк коснуться ее. Девушка крепко обхватила кобру ладонью чуть ниже головы и держала так, чтобы змея смотрела на Ставина. В ее серебристых глазах отражался голубой огонек лампы.


− Ставин, − сказала Снейк. – Сейчас Дымка только познакомится с тобой. Я обещаю, что в этот раз она потрогает тебя осторожно.


Всё же Ставин вздрогнул, когда Дымка коснулась его тощей груди. Снейк всё ещё держала змею за голову, но туловищу её позволила скользить по телу мальчика. Кобра была в четыре раза длиннее Ставина. Она свивала свои белые сверкающие кольца на его распухшем животе, распрямляясь, тянула голову к лицу мальчика, пытаясь высвободиться из рук Снейк. Немигающие глаза Дымки встретились с испуганным взглядом ребенка. Снейк дала ей подползти ближе.


Язык Дымки затрепетал, в попытке достать мальчика.


Один из мужчин - тот, что помоложе - коротко сдавленно вскрикнул. Ставин дернулся и Дымка отшатнулась, оскалила зубы, с шумом вытолкнула воздух из глотки. Снейк села на пятки и тоже выдохнула. Иногда, в других местах, родственники могли оставаться рядом, когда она работала.


− Вы должны уйти, − мягко сказала девушка. – Пугать Дымку опасно.


− Я больше...


− Вам нужно подождать снаружи. Извините.


Может быть, более юный светловолосый партнёр или даже мать Ставина стали бы робко возражать, задавать логичные вопросы, но седой мужчина развернул их, и, взяв за руки, увел прочь.