Dreamsnake by Vonda McIntyre


Послышались тихие всхлипывания ребёнка и вдруг болезненный звук оборвался. Мальчику, наверное, тоже сказали, что слёзы её рассердят. Анаконде стало жаль этот народ, отказывавший себе в такой простой возможности ослабить тиски страха. Она с грустью заметила тот ужас, который вселяло во взрослых её присутствие, и, не желая тратить время, чтобы убедить их ей довериться, отвернулась.


— Не бойся, — обратилась она к малышу. — Посмотри какой Стебелёк гладкий, мягкий. Я скажу ему оберегать тебя и даже смерть не сможет подойти к твоей кроватке.


Стебелёк соскользнул на грязную узкую ладонь Анаконды.


— Потрогай, — она протянула руку ребёнку.


Тот робко дотронулся пальчиком до блестящих чешуек змейки и едва заметно улыбнулся. Но Анаконда видела с каким трудом ему далось даже такое несложное движение.


— Как тебя зовут?


Мальчик быстро перевёл взгляд на родителей.


— Ставин, — прошептал он после того, как они, наконец, кивнули. Говорить ему не хватало ни воздуха, ни сил.


— Ставин, меня зовут Анаконда. Завтра утром мне придётся сделать тебе больно. Сначала ты почувствуешь укол. Несколько дней везде будет болеть, а потом станет лучше.


Ребёнок внимательно на неё посмотрел. Анаконда видела, что хотя он понял и по-прежнему боялся того, что произойдёт, ему было не так страшно, как если бы она солгала. Болезнь прогрессировала, с ней усиливалась и боль, а его только утешали, надеясь, что всё пройдёт само по себе или наступит быстрая смерть.


Анаконда положила Стебелька на подушку малыша и пододвинула свою дорожную сумку. У взрослых не было ни времени, ни веской причины ей доверять — их всё также обуревал страх. Женщина в этой семье была уже немолода и, если они вскоре снова не станут родителями, у них, скорей всего, детей больше никогда не будет. Анаконда видела по их глазам, по тому, как они беспокоились о ребёнке и украдкой прикасались к нему, что мальчика они очень любили. Конечно любили, иначе бы они к ней не обратились.


Бархан неторопливо выскользнул из кожаной сумки, поворачивая из стороны в сторону голову, высовывая язык, пробуя воздух, определяя тепло человеческих тел.


— Неужели…? — серьёзный бас родителя постарше был полон ужаса.


Змея тотчас почувствовала страх мужчины и мгновенно приняла угрожающую стойку. Затрещала «трещотка». Анаконда провела по полу рукой, отвлекая гремучника, и успокоившись, он стал обвиваться чёрно-бурыми браслетами на её протянутой руке.


— Нет, — проговорила она. — Бархан сейчас ничем помочь не сможет — ребёнок слишком слаб. Я знаю вам сейчас нелегко, но прошу вас, постарайтесь сохранять спокойствие. Вы боитесь, но больше я никак помочь не могу.


Туманную Дымку, чтобы выманить, пришлось разозлить. Анаконда сначала тихонько постучала по сумке, а затем дважды легонько ткнула рептилию пальцем, прежде чем почувствовала движение. Вдруг кобра-альбинос выскочила. Стремительно скользя и поднимаясь всё выше и выше, змея казалась бесконечной. Она устрашающе зашипела. Раздулся огромный капюшон. Увидев очковый рисунок Дымки, взрослые позади неё вскрикнули словно от удара наотмашь. Анаконда не обратила на них внимания и заговорила с могучей коброй, отвлекая её:


— Успокойся, разъярённое существо. Наступил час работы. Обратись к детю этому и прикоснись к нему. Имя ему — Ставин.


Капюшон рептилии медленно сложился, как будто змея разрешала Анаконде дотронуться. Анаконда крепко взяла Дымку позади головы и повернула её к мальчику. В белёсых глазах кобры отразился голубоватый свет лампы.


— Ставин, — снова произнесла Анаконда, — Дымка с тобой сегодня только познакомится. Она будет очень осторожна.


Ребёнок всё равно вздрогнул от прикосновения змеиной кожи к его впалой грудке. Продолжая крепко держать Дымку, Анаконда позволила кобре скользить по телу мальчика. В четыре раза длиннее Ставина, рептилия обвилась снежно-белыми кольцами вокруг его вздутого живота и с усилием тянулась к лицу. Испуганный взгляд малыша встретился с немигающим взглядом кобры. Анаконда позволила змее придвинуться к мальчику поближе и Дымка тут же попробовала воздух языком.


Отец помоложе испуганно вскрикнул. Ставин непроизвольно дёрнулся. Дымка отпрянула назад, обнажила ядовитые клыки и громко зашипела. Анаконда осторожно села на колени и медленно выдохнула. Она иногда разрешала родственникам больного присутствовать, когда работала.


— Подождите, пожалуйста, на улице, — мягко попросила Анаконда. — Пугать Дымку опасно.


— Я…


— Выйдите. Пожалуйста.


Возможно, молодой отец-блондин, а, возможно, и мать Ставина слабо запротестовали бы или стали бы задавать бесхитростные вопросы, но седовласый мужчина развернулся, взял их за руки и они все вместе вышли из палатки.