Вонда Макинтайр, «Змея сновидений».

Ребенок захныкал. Он прервал его стенания, видимо, ему сказали, что Змейке не понравился бы его плач. Ей всего лишь было жаль, что эти люди сами отказались от столько простого способа облегчить их опасения. Она отошла от взрослых, жалеющих о своем страхе на её счет, но в то же время не желающих тратить свое время на то, чтобы дать ей шанс убедить их. «Все хорошо», - сказала она мальчишке. «Травинка плавная, сухая и мягкая, и если я оставлю её защищать тебя, даже смерть будет обходить тебя стороной». Травинка заползла в её грязные, суженые руки, и Змейка протянула её к ребенку: «Аккуратно». Он протянул руку и коснулся гладкой чешуи одним лишь кончиком пальца. Змейка чувствовала, что он делает усилие даже в этом простом движении, но мальчик почти улыбался.

«Как тебя зовут?»

Он взглянул на своих родителей, и те, наконец, кивнули.

«Стэвин», - шепотом ответил мальчик. Ему не хватало ни дыхания, ни сил, чтобы говорить.

«Меня зовут Змейка, Стэвин, чуть позже утром мне придется сделать тебе больно. Возможно, тебе будет неприятно, и твое тело будет мучить тебя несколько дней, но потом тебе станет легче».

Он смотрел на нее со всей ответственностью. Змейка заметила, что хоть он понимал и боялся того, что она сделает, но все-таки страха у него было меньше, чем, если бы она ему солгала. Боль, по-видимому, значительно усилилась, поскольку болезнь его стала очевидной, но казалось, будто окружающие только и делали, что успокаивали его и надеялись, что болезнь исчезнет или убьет его быстро.

Змейка положила Травинку на подушку мальчика и поближе притянула свой ящик. Взрослые до сих пор боялись её; у них не было ни причин, ни времени искать основания для доверия. Мать общины была достаточно взрослой и, вероятно, больше детей у неё быть не могло, и Змейка могла видеть в их глазах и скрытых прикосновениях беспокойство, было ясно, что они сильно любят этого мальчишку. Очень любят, иначе бы не пришли сюда к ней.

Песчинка лениво выскользнула из ящика, двигая головой и языком, вынюхивая, пробуя на вкус, обнаруживала тепло человеческих тел.

«Это же…?»,- спросил старший член общины низким и мудрым голосом, полным страха, который учуяла Песчинка. Она приняла наступательную позицию и тихонько зашипела. Змейка провела рукой по земле, отвлекая Песчинку вибрациями, а затем подняла и протянула руку. Гремучая змея затихла и свернулась в клубок из коричневых и черных браслетов вокруг её запястья.

«Отнюдь», - ответила она, «ваш мальчик слишком болен, Песчинка не сможет ему помочь. Я знаю, что это тяжело принять, но, прошу вас, постарайтесь не нервничать. Вы боитесь, но все, что я могу для вас сделать».

Ей пришлось рассердить Дымку, чтобы та выползла наружу. Змейка постучала по сумке, и, в конечном счете, дважды её подтолкнула. Змейка почувствовала вибрацию от скользящих чешуек, и вдруг кобра-альбинос бросилась в шатер. Она двигалась быстро, к тому же казалось, что тело её бесконечно. Кобра металась из стороны в сторону, вставала на дыбы. Её дыхание сбилось в шипение, а голова вытянулась на метр от земли. Змея раздула свой широкий капюшон. У взрослых, стоявших позади неё, перехватило дыхание, словно желтовато-коричневый узор, изображенный на капюшоне Дымки, физически пронзил их. Змейка не обращала внимания на людей и обращалась к величественной кобре, сосредоточив свое внимание на том, чтобы усмирить её.

«Лежать, разъяренное животное. Самое время получить свой ужин. Поговори с этим ребенком и коснись его. Его зовут Стэвин».

Медленно Дымка ослабила свой капюшон и позволила Змейке прикоснуться к ней. Змейка крепко схватила её за голову и не отпускала, так, что она смотрела прямо на Стэвина. Серебристые глаза кобры уловили голубой свет лампы.

«Стэвин», - сказала Змейка, «сейчас Дымка только познакомится с тобой. В этот раз она будет двигаться нежно, я обещаю».

Стэвин по-прежнему дрожал от страха, когда Дымка дотронулась до его худой груди. Змейка не отпустила змеиную голову, но позволила её телу скользить по тельцу мальчика. Кобра в четыре раза превосходила рост Стэвина. Она обвила плотными белыми петлями опухший живот мальчика, вытягиваясь, змея наклонила голову к лицу ребенка, желая вырваться из крепкой хватки Змейки. Бдительные глаза Дымки встретились с испуганным взглядом Стэвина. Змейка подпустила её чуть ближе.

Дымка высунула язык, чтобы вкусить мальчишку.

Молодой мужчина издал резкий испуганный возглас, от чего Стэвин вздрогнул, и Дымка отстранилась, раскрыла свою пасть и обнажила клыки, напористо вдыхая воздух. Змейка села на землю, восстанавливая дыхание. Порой Змейка позволяет родственникам присутствовать во время ее работы.

«Тебе следует уйти», - спокойно попросила Змейка, «пугать Дымку очень опасно».

«Я больше не…»

«Мне жаль. Тебе лучше подождать снаружи».

Скорее всего, и светловолосый юноша, и даже мать Стэвина выражала бы свои неоправданные возражения и задавала бы неуместные вопросы, но седовласый мужчина, собрав всех родственников, вывел их из шатра.