Ребенок захныкал. Но оборвал болезненный стон; возможно, ему сказали, что Снейк терпеть не может слез. Снейк же дивилась его родителям, позабывшим об этом простом способе ослабить страх. Она отвернулась от взрослых, сожалея, что внушает им столько ужаса, однако не спеша и переубеждать их - и без того времени почти не оставалось.

- Не бойся, - сказала Снейк мальчику. - Это Дурман. Она гладкая, сухая и очень ласковая. Если я оставлю ее охранять тебя, сама смерть не посмеет подобраться к твоей постели.

Змейка свернулась в ее узкой темной руке, и она поднесла ее к ребенку.

- Погладь ее.

Мальчик дотронулся до гладкой чешуи кончиком пальца. Он почти улыбнулся, но Снейк чувствовала, каких усилий стоило ребенку это простое прикосновение.

- Как тебя зовут?

Мальчик быстро взглянул на родителей. Немного поколебавшись, те кивнули.

- Ставин, - едва слышно ответил он. У него не было сил ни дышать, ни говорить.

- А я - Снейк. Послушай меня, Ставин: очень скоро, утром, я должна сделать тебе больно. Сначала боль будет нестерпимой, тело твое будет болеть не один день, но потом тебе станет лучше.

Мальчик не сводил с нее пристального взгляда. Снейк видела: он понимает и страшится того, что должно с ним произойти, и все же напуган меньше, чем, если бы она солгала ему. Боли, по-видимому, значительно усиливались по мере того, как его недуг становился все более очевидным. Окружающие успокаивали его, а сами надеялись, что болезнь или исчезнет или быстро убьет его.

Снейк положила Дурман Ставину на подушку и придвинула сумку поближе. Родители мальчика все еще боялись каждого ее движения, но их тоже можно понять - пока что Снейк не сделала ничего, чтобы заслужить их доверие. Мать была уже стара, других детей в семье, скорей всего, не будет, и Снейк видела по их глазам, по их тайным прикосновениям, по их заботе, как сильно они любили своего единственного сына. Именно любовь привела их в эти края, к ней, к Снейк.

Из сумки медленно выползла гремучая змея. Поводила головой, шевеля языком, принюхиваясь, пробуя, улавливая тепло тел.

- Неужели эта…? - в тихом, рассудительном голосе старшего мужа сквозил страх, и змея тотчас его учуяла. Моментально приняла боевую позицию и угрожающе забила своей трещоткой. Чтобы отвлечь ее, Снейк поскребла пол, потом вытянула руку вперед. Гремучка расслабилась и обвилась вокруг ее запястья подобно браслетам из темной кожи.

- Нет, - последовал ответ. - Твой ребенок слишком болен, Дюна тут бессильна. Знаю, вам непросто, но все же постарайтесь успокоиться. Это страшно, но помочь я могу только так.

С большим трудом удалось Снейк выманить Мглу из укрытия: она и колотила по сумке, и даже дважды ткнула ее. Наконец, сумка зашевелилась, и из нее показалась кобра-альбинос. Двигалась она стремительно и словно заполнила собой всю палатку. Кобра стала на дыбы, раскачиваясь взад-вперед и громко шипя. Голова ее высоко поднималась над полом, огромный капюшон раздулся. У взрослых позади нее от ужаса перехватило дыхание, словно черные глаза самой ярости взирали на них со змеиного капюшона. Снейк проигнорировала людские страсти, сосредоточив все внимание на исполинской кобре. Медленно и мягко произнесла:

- Успокойся, неистовое создание. Пора заработать себе на обед. Видишь мальчика? Это Ставин. Поговори с ним, коснись его.

Мгла послушно опустила капюшон, ожидая, пока Снейк возьмет ее в руки. Та решительно ухватила кобру позади головы и держала так, чтобы она смотрела на ребенка. В серебристых глазах аспида отражались голубые блики светильника.

- Ставин, - сказала Снейк. - Сейчас Мгла только познакомится с тобой. Обещаю, она дотронется до тебя очень нежно.

И все же Ставин вздрогнул от холодного прикосновения к худой груди. Снейк крепко держала кобру за голову, при этом позволяя ее туловищу свободно скользить по мальчику. Мгла была раза в четыре длиннее ребенка. Гладкими белыми петлями извивалась она на его вздутом животе, вытягивалась, приближая голову к лицу Ставина, напрягаясь в руках Снейк. Немигающие равнодушные глаза кобры встретились с испуганным взглядом мальчика. Снейк позволила ей чуть приблизиться.

Кобра высунула язык и как бы попробовала ребенка на вкус.

Младший муж не выдержал и испуганно вскрикнул. Ставин вздрогнул. Мгла отпрянула и раскрыла пасть, обнажив клыки. Раздалось яростное шипение. Снейк присела на пятки, дыхание со свистом вырывалось из ее груди. Похоже, все-таки не стоило нарушать правила и разрешать родне присутствовать во время лечения.

- Вы должны уйти, - мягко попросила она. - Кобру пугать опасно.

- Ни за что…

- И все же, подождите снаружи.

Светловолосый молодой мужчина и даже мать Ставина собрались было бессмысленно спорить и задавать ненужные вопросы, но старший муж развернул их, взял за руки и вывел прочь.