Вонда Макинтайр: «Дурманящая»
Ребенок захныкал от боли, но тут же замолчал. Видимо, его уже предупредили, что Змее может не понравиться его плач. Она мысленно посочувствовала этим людям, лишившим себя столь хорошего лекарства от страха. Им было стыдно за свое малодушие, но они все же не желали оставаться с ней рядом хоть сколько-то дольше, чтобы, наконец, проникнуться к ней доверием. Змея больше не обращала на них внимания.

– Не бойся, – сказала она малышу, – Травяной очень приятный на ощупь. Он сухой и мягкий, и пока он будет тебя охранять, смерть не доберется до тебя.

Травяной тонкой струйкой скользнул в ее грязную маленькую ладонь, и она поднесла его к ребенку.

– Только осторожно.

Мальчик протянул руку и легонько, одним пальцем, коснулся гладких чешуек. Змея видела, каких усилий ему стоило это короткое движение, хотя мальчик почти улыбался.

– И как тебя зовут?

Мальчик взглядом спросил у родителей разрешения. Подумав, они кивнули.

– Стэвин, – шепотом ответил ребенок. Ему не хватало воздуха, и он с трудом говорил.

– Зови меня Змея, Стэвин. Утром мне придется сделать тебе больно. Все произойдет быстро, но твое тело будет болеть несколько дней. Зато потом тебе станет легче.

Он с готовностью посмотрел на нее. Змея знала, что, скажи она неправду, он не был бы таким молодцом, как сейчас. Хотя теперь он догадывался, что с ним сделают. Видимо, с развитием болезни, боль усилилась. Все это время его лишь успокаивали, надеясь, что болезнь либо сама пройдет, либо убьет его быстро.

Змея положила Травяного мальчику на подушку и подтащила к себе свою сумку. Она знала, что взрослые испытывали к ней лишь страх, у них не было ни времени, ни шанса проникнуться к ней доверием. Женщина этого союза была довольно немолода, и детей у них больше может не быть. Если только они не попробуют вновь. Но по их глазам, по тому, как они порой касались его, как были встревожены, было понятно, что они очень любили именно этого ребенка. Наверняка любили, раз уж решились пригласить Змею в свое поселение.

Из сумки медленно выполз Песчаный. Двигая головой и высовывая язык, он изучал, принюхивался, улавливая теплоту человеческих тел.

– Это же..? – низкий голос принадлежал старшему из мужчин и излучал мудрость, но в нем сейчас был и страх, Песчаный чувствовал его. Он принял угрожающую позу, готовясь к броску, и тихо загремел. Змея провела рукой по полу, создавая отвлекающие вибрации. Успокоившись, гремучник обвился вокруг ее вытянутой руки, замирая матовыми черными браслетами на запястье.

– Нет, он здесь не поможет, – сказала Змея. – Ваш ребенок слишком болен. Я понимаю, это нелегко, но постарайтесь успокоиться. Вам это кажется ужасным. Но это все, чем я могу помочь.

Чтобы выманить Туманную, Змее пришлось ее потревожить. Она похлопала по сумке, и, нащупав, дважды тронула ее. Что-то чешуйчатое задвигалось внутри, и тут кобра-альбинос бросилась наружу. Ее тело быстро высвобождалось из мешка, но ему все не было конца. Она вытянулась, и подалась назад, издавая шипение.

Она возвышалась над полом на добрый метр, раскрыв свой большой капюшон. Взрослые ахнули, будто один вид очкового узора на нем причинил им физическую боль. Змея не замечала их. Она обратилась к величественной кобре, привлекая ее внимание:

«Успокойся, могучее существо. Пришла пора тебе заработать себе пищу. Помоги этому ребенку своим прикосновением, поговори с ним. Его имя Стэвин».

Туманная медленно опустила свой капюшон, позволив Змее крепко взять ее за голову и повернуть к Стэвину. В серебряных глазах кобры отразился голубой свет лампы.

– Стэвин, – сказала Змея, – Туманная пока только знакомится с тобой. Обещаю, сейчас она несильно тронет тебя.

Все это время Стэвин был недвижим. Удерживаемая за голову, кобра скользнула телом на его маленькую грудь. И лишь теперь, почувствовав это прикосновение, мальчик вздрогнул. Туманная, в четыре раза превосходившая его рост, обвивалась крепкими белыми кольцами вокруг его вспухшего живота. Она стремилась приблизить свою голову к его лицу, напрягаясь в руке Змеи. Испуганный мальчик встретился с взглядом ее немигающих глаз. Змея поднесла ее ближе.

Туманная высунула язык и дотронулась им до мальчика, пробуя.

Тут младший из мужчин не сдержал тихого оборвавшегося вскрика. Стэвин дернулся, и Туманная отклонилась назад, обнажая клыки, дыхание вырвалось из ее пасти шипением. Отодвинувшись с ней, Змея села на пятки и тоже выпустила воздух из легких.

Пока она работает, семье не всегда разрешается остаться.

– Вам надо уйти, – вежливо сказала она. – Туманную нельзя пугать, это опасно.

– Но я больше не…

– Мне жаль, но вам лучше подождать снаружи.

Змея ждала, что этот светловолосый или мать — кто-то из них — выскажет неоправданные обвинения или потребует ответов. Но вместо этого младший мужчина повернулся к остальным и, взяв их за руки, вышел вместе с ними наружу.