Ребенок захныкал. Но тут же замолчал: видимо, ему сказали, что плач может разозлить Снейк тоже. Ей стало жаль, что его люди отказывают себе в таком простом способе облегчить страх. Она отвернулась от взрослых, не обращая внимания на то, что они ее боятся, и не собираясь тратить время на уговоры ей довериться.

— Все хорошо, — сказала она маленькому мальчику. — Травяная гладкая и мягкая, если она будет твоим защитником, то никто тебя не тронет, даже смерть.

Травяная переползла в ее узкую, грязную ладонь, которую она поднесла к ребенку.

— Потихоньку.

Ребенок потянулся и дотронулся до рептилии лишь кончиком пальца. Снейк поняла, что даже для такого простого движения ему пришлось приложить немалые усилия, но мальчик даже немного улыбнулся.

— Как твое имя?

Он взглянул на родителей, они кивнули.

— Стевин, — прошептал он. Он был так слаб, что не мог говорить громко.

— А меня Снейк. И еще, Стевин, немного позже, утром, мне нужно будет сделать тебе неприятно. Возможно, ты почувствуешь резкую боль, и тебе будет плохо несколько дней, но потом ты поправишься.

Он смотрел на нее серьезно. Было видно, что он понял ее слова и напуган, но не так сильно, как если бы она ему солгала. По мере развития болезни его боль станет нестерпимой, но, видимо, близкие только успокаивали его, полагая, что болезнь либо внезапно пройдет сама, либо также быстро убьет его.

Снейк положила Травяную на подушку рядом с мальчиком и пододвинула ближе свою сумку. Взрослые все еще боялись ее: прошло совсем немного времени, да и не было повода начать ей доверять. Женщина в этой семье была уже немолода, поэтому у них мог появиться еще один ребенок только если партнеры выберут другую, но Снейк поняла по глазам мужчин, по их тайным прикосновениям, их обеспокоенности, что они очень сильно любят именно ее. Должно быть это действительно так, если они обратились к Снейк, находясь в этой стране.

Из сумки медленно выбралась Песчаная, поворачивая из стороны в сторону голову с высунутым языком, находящимся в постоянном движении. Она отслеживала запахи и вкусы, определяла тепло людей.

— Это же…? — в низком мудром голосе старшего партнера все же был заметен страх, и Песчаная его почувствовала. Она приняла позицию нападения и тихо загремела. Чтобы отвлечь ее внимание, Змея провела ладонью по полу, потом приподняла ее, вытянув руку. Гремучник успокоился, свернувшись на запястье Змеи серовато-бурыми браслетами.

— Нет, — ответила она, — ваш ребенок серьезно болен, Песчаная уже не в силах помочь. Знаю, это тяжело, но, пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Вы напуганы, понимаю, но это все, что я могу сделать.

Чтобы выползла Туманная, Снейк надо было ее раздразнить. Она похлопала по сумке и даже толкнула ее пару раз. Скользящее движение внутри, и внезапно наружу показалась кобра-альбинос. Она выползала очень быстро, извиваясь и шипя, казалось, ее тело никогда не закончится. Теперь голова кобры с широко раскрытым капюшоном возвышалась на метровой высоте над полом. За ней сидели люди, такие напуганные, как будто им физически плохо от вида светло-коричневого узора на капюшоне кобры. Но Снейк на них не смотрела, а разговаривала только с Туманной, делая акцент на своих словах.

— Разъяренное создание, ложись. Время заработать свой обед. Поговори с этим ребенком, дотронься до него. Его зовут Стевин.

Медленно Туманная сложила свой капюшон и позволила Снейк дотронуться до себя. Она крепко ухватила кобру за загривок и повернула ее голову к Стевину. Серебряные глаза кобры сверкнули голубым от света лампы.

— Стевин, — сказала Змея, — Туманная только познакомиться с тобой. Обещаю, сейчас она дотронется до тебя осторожно.

Однако, когда Туманная приблизилась к его худой груди, Стевин задрожал. Снейк не отпускала голову кобры, но рептилия могла свободно скользить по телу ребенка. Своим длинным, в четыре раза больше роста мальчика, телом кобра обвилась вокруг его раздувшегося живота белыми петлями, и, пытаясь вырваться из рук Снейк, проползла прямо к его лицу. Немигающие глаза встретились с напуганным взглядом. Снейк позволила кобре пододвинуться ближе.

Туманная на мгновение высунула язык.

Молодой партнер коротко вскрикнул. Стевин вздрогнул, а Туманная откинулась назад с открытой пастью, обнажив свои ядовитые зубы, издав глубокий гортанный звук. Снейк присела, чтобы самой успокоиться. Порой, в других обстоятельствах, родственники больного могли присутствовать во время ее работы.

— Вы должны уйти, — сказала она тихо, — пугать Туманную очень опасно.

— Я больше не…

— Мне очень жаль. Но вам придется подождать снаружи.

Может быть самый молодой партнер с белокурыми волосами или даже мама Стевина хотели бы совершенно необоснованно возразить или задать вопросы, на которые невозможно ответить, но седой мужчина развернул их, взял за руки и вывел.