При переводе имен Mist, Grass и Sand автор настаивала на сохранении шипяще-свистящих звуков в угоду значению. В моем переводе: Тишина, Шепот и Шорох.


Малыш захныкал от мучившей его боли, но тут же притих: возможно, его предупредили, что Змею очень оскорбит, если он заплачет. А ей лишь было жаль, что его родные отвергали такую простую возможность унять страх. Она не хотела тратить время на то, чтобы убедить взрослых не бояться ее, и, отвернувшись от них, обратилась к мальчику:
— Не бойся. Шепот — мягкий, сухой и гладкий. Если я оставлю его у твоей постели, он защитит даже от смерти.
Шепот вполз в ее узкую, грязноватую ладонь, и Змея протянула руку к мальчику.


— Осторожно, — предупредила она, и малыш коснулся кончиком пальца тонких чешуек Шепота. Целительница почувствовала, какого напряжения сил ему стоило это простое движение, но ребенок почти улыбался.


— Как тебя зовут? — спросила Змея.


Мальчик тут же посмотрел на родителей и, когда те наконец кивнули, ответил:


— Стэвин, — прошептал он, не в силах говорить в полный голос.


— Стэвин, меня зовут Змея. Мне придется причинить тебе боль — уже скоро, этим утром. Все произойдет быстро, несколько дней тело будет болеть, но потом ты поправишься.


Он внимательно на нее смотрел, безмолвный. Змея видела, что, хотя малыш и понимал, что она собиралась с ним делать, и боялся этого, его страх был меньше, чем если бы она ему солгала. Должно быть, боль, которую он испытывал, становилась только сильнее по мере развития недуга, однако, родные занимались только тем, что утешали мальчика, в надежде, что болезнь либо пройдет, либо быстро убьет его.


Девушка опустила змею на подушку возле головы ребенка, а мешок положила неподалеку. Взрослые продолжали стоять рядом, глядя на целительницу в страхе, даже не пытаясь ей поверить и не имея на это ни малейшего желания. Женщина их брачного союза была не в том возрасте, чтобы родить еще раз, только если они не решат принять более молодую партнершу; к тому же, по беспокойству в глазах взрослых и тому, как бережно они обращались с мальчиком, Змея видела, что они к нему очень привязаны. Иначе они не приехали бы к ней сюда, в эти края.


Из кожаного мешка лениво выскользнул Шорох; медленно покачивая головой, он сканировал высунутым языком запахи и температуру окружающих.


— Эта?.. — в низком, мудром голосе старшего из мужчин прозвучали нотки страха, который мгновенно передался Шороху. Он тут же свернулся, приготовившись к атаке, и едва слышно затрещал погремком на кончике хвоста. Целительница застучала ладонью по полу, отвлекая внимание гремучника вибрацией, затем подняла и простерла над ним руку. Шорох обмяк и пополз на руку Змеи, обвивая запястье, словно браслетами, черно-коричневыми кольцами своего гибкого тела.


— Нет, — ответила Змея. — Ваш ребенок слишком ослаблен болезнью — Шорох ему не поможет. Знаю, вам не просто, вас пугает то, что я делаю, но постарайтесь успокоиться — я не могу помочь по-другому.


Чтобы из мешка показалась Тишина, Змее пришлось ее немного позлить. Она легонько стукнула по мешку и пару раз его тряхнула. Целительница почувствовала как завибрировали, задевая друг о друга, чешуйки, и вдруг из мешка на войлочный пол шатра начала выползать белая кобра. Несмотря на то, что двигалась она довольно быстро, тело ее казалось бесконечным. Кобра-альбинос вздыбилась над полом и, отклонившись назад, зашипела. Вокруг висящей на метровой высоте головы раздулись чешуйки широкого капюшона. Стоящие позади люди в ужасе ахнули, словно сам вид узора цвета корицы на обратной стороне капюшона мог угрожать им физической расправой. Не обращая внимания на троих взрослых, Змея-целительница заговорила с коброй, сосредоточившись на произносимых ей словах:


— Успокойся, разъяренное создание, ляг. Пришло время заработать ужин. Перед тобой дитя по имени Стэвин. Поговори с ним и коснись его.


Не сразу, но капюшон кобры опал, и Тишина позволила Змее коснуться ее. Целительница уверенно взяла кобру за голову и повернула так, чтобы змея увидела мальчика. В серебристых глазах кобры отразился синеватый свет фонаря.


— Стэвин, — заговорила Змея, — сейчас Тишина только познакомится с тобой. Обещаю, на этот раз больно не будет.


Голова Тишины коснулась впалой груди Стэвина и малыш дрогнул. Целительница не выпускала кобру из рук, однако, немного ослабила хватку и позволила ей ползти по телу мальчика. Длина кобры в четыре раза превышала рост ребенка. Ее белое упругое тело изогнулось петлями на вздутом животе мальчика, а голова прильнула к его лицу. Немигающие глаза встретили испуганный взгляд Стэвина. Держа в руках тяжелое тело кобры, Змея позволила ей приблизиться еще немного.


Из пасти Тишины высунулся тонкий длинный язык и коснулся ребенка.


От страха младший из мужчин глухо вскрикнул, от чего Стэвин дернулся — Тишина тут же отпрянула, разинула пасть, обнажив клыки, и резко зашипела. Сев на корточки, Змея с досадой вздохнула. Бывало, в других местах, она делала свою работу в присутствии родственников, если те могли держать себя в руках.


— Вы должны уйти, — тихо проговорила она. — Пугать Тишину опасно.


— Я не…


— Извините, вам придется подождать снаружи.


Возможно, молодой блондин и даже мать Стэвина принялись бы возражать и задавать какие-то вопросы, но седоволосый повернулся к ним и, взяв за руки, вывел из шатра.