Ребенок всхлипнул. Но тут же подавил в себе следующий болезненный стон; вероятно, ему успели сообщить, что слезы равным образом могут обидеть и Змею. Она же испытывала лишь горечь и досаду оттого, что люди мальчика добровольно отказывались от одного из самых простых способов облегчить боль. Змея отвернулась от взрослых, сожалея об их страхе перед ней, но не желая терять время на попытки заслужить их доверие.


– Не волнуйся, – она обратилась к мальчику. – Это всего лишь Трава, он очень мягкий и нежный, если я оставлю его здесь присматривать за тобой, даже смерть не сможет подобраться к твоей постели.



Трава проскользнул в её узкую выпачканную ладонь, и она направила её в сторону ребенка:


– Тихонько.


Мальчик вытянул руку и едва коснулся зеркальной чешуи кончиком пальца. Змея видела, скольких усилий ему стоило это простое движение, и все же по его лицу скользнула тень улыбки.


– Как тебя зовут?


Он бросил быстрый взгляд в сторону родителей. Помедлив, они кивнули.


– Ставин, – еле слышно произнес мальчик. Он тяжело дышал и был слишком слаб, чтобы разговаривать.


– Меня зовут Змея, Ставин, и чуть позже, поутру, мне придется сделать тебе больно, но лишь на секунду. Твое тело будет ныть еще несколько дней, однако ты поправишься.


Он уставился на нее мрачно, но сосредоточенно. Змея видела тревогу, пробежавшую по лицу мальчика, от осознания того, что она могла сделать с ним. Однако её ложь напугала бы его гораздо сильнее. Было очевидно, что его боль нарастала вместе с обострением недуга, но казалось, что все остальные лишь заверяли его пустыми утешениями, надеясь на чудесное исцеление или скорую смерть.


Змея опустила Траву на подушку мальчика и подтянула сумку поближе к себе. Взрослые все так же излучали опасение по отношению к ней. У них не было ни возможности, ни достойной причины выказать свое доверие. Женщина, принадлежавшая к этой общине, уже достигла возраста, в котором успешное вынашивание ребёнка было маловероятно, разве что это сделает другая женщина. Однако взгляды, которые они бросали друг другу, их скрытые прикосновения и переживания говорили о том, как сильно они любили этого ребёнка. Они должны были, ничто иное на заставило бы их искать встречи со Змеёй в этой стране.


Песок выскользнул из сумки и начал плавно вращать головой, двигать языком, принюхиваясь и обследуя тело мальчика в поисках поврежденных участков.


– Это же…? – послышался низкий рассудительный голос старшего мужа, но он дрогнул от страха, что не ускользнуло от Песка. Он подался назад и замер в атакующей позиции, еле слышно издав «гремящий» звук. Змея постучала ладонью по полу, отвлекая его внимание при помощи вибраций, затем подняла руку вверх и вытянула. Гремучая змея успокоилась и несколько раз обернулась вокруг её запястья, словно бистровые браслеты.


– Нет, – сказала она. - Ребёнок слишком болен, чтобы Песок мог помочь ему. Я знаю, это нелегко, но, пожалуйста, постарайтесь успокоиться. Все происходящее здесь должно быть пугает вас, но это все, что я могу предложить.


Ей пришлось немного раздразнить Туман, чтобы заставить её показаться. Сначала она постучала по сумке, а затем ткнула в нее пару раз. Змея ощутила вибрацию скользящей чешуи и внезапно кобра-альбинос выскочила в шатёр. Она двигалась стремительно, и все же казалось, что ей не будет ни конца не края. Внезапно кобра отпрянула и встала на дыбы. Её дыхание переросло в шипение. Её голова возвышалась над полом более чем на метр, когда она распахнула свой внушительный капюшон. Взрослые лихорадочно вздохнули, как будто сраженные взглядом желтых глаз с капюшона кобры. Змея предпочла оставить услышанное без внимания и обратилась напрямую к кобре, аккуратно подбирая слова.


– Свирепое создание, умерь свой пыл. Пришло время добыть пищу на ужин. Поговори с этим ребёнком и коснись его. Его имя Ставин.


Очень неспешно Туман убрала свой капюшон и позволила Змее дотронуться до неё. Змея крепко схватила ее сзади за голову и держала так, чтобы та смотрела на Ставина. Серебристые глаза кобры поймали голубое свечение лампы.


– Ставин, – произнесла Змея, – сейчас Туман всего лишь познакомится с тобой. Ты даже не почувствуешь её прикосновение, обещаю.


Тем не менее Ставин вздрогнул, когда Туман коснулась его груди. Змея позволила кобре расположиться вдоль тела мальчика, удерживая её голову. Кобра была в 4 раза длиннее, чем мальчик, даже выпрямись он во весь рост. Она начала обвиваться вокруг его распухшего живота крепкими белёсыми петлями и двигаться в сторону лица, напрягаясь в руках Змеи. Туман поймала испуганные глаза мальчика своим пристальным взором. Затем Змея подпустила кобру немного ближе.


Туман высунула язык и коснулась им тела мальчика.


Один из мужчин, тот, что помладше, издал взволнованный отрывистый вздох. Ставин дёрнулся и Туман устремилась назад, открыла рот и обнажила клыки, шумно втягивая воздух. Змея откинулась на пятки, восстанавливая своё собственное дыхание. Случалось, она позволяла родственникам остаться во время процедуры, но не в этот раз.


– Вы должны оставить нас, – мягко произнесла Змея. – Пугать Туман слишком опасно.


– Я не …


– Мне очень жаль. Ожидайте снаружи.


Возможно, светловолосый юноша – младший муж или даже мать Ставина принялись бы отчаянно возражать и задавать далеко не риторические вопросы, но седовласый мужчина развернул их, взял за руки и вывел из шатра.