Вонда Макинтайр «Змея сновидений»

Ребенок захныкал. Он оборвал болезненный звук; видимо, ему сказали, что Змею плач оскорбит. Она лишь сожалела, что его народ отказал себе в таком простом способе притупления страха. Она отвернулась от взрослых, досадуя об их ужасе перед ней, но не желая тратить время на уговоры довериться.

- Не бойся, - сказала она малышу. - Трава гладкий, сухой и мягкий, и если я оставлю его на твою защиту, даже самой смерти не коснуться твоей постели. Трава перетек в ее узкую немытую ладонь и она поднесла его к ребенку. «Тихо». Он потянулся и коснулся гладкой чешуи кончиком пальца. Змея чувствовала напряжение даже в таком простом движении, хоть мальчик почти улыбнулся.

- Как тебя зовут?

Он бросил быстрый взгляд на родителей, наконец те кивнули.

- Ставин, - прошептал он.

Он чуть дышал и сил говорить не хватало.

- Я — Змея, Ставин, и чуть позже, утром, я должна сделать тебе больно.
Сначала ты почувствуешь быструю боль, потом твое тело будет ломить несколько дней, но вскоре тебе станет лучше.

Он очень серьезно посмотрел на нее. Змея видела, что он понимает и боится гораздо меньше, чем если бы она солгала ему. По мере развития недуга боль должно быть усилилась, но остальные, казалось, только утешали его в надежде на то, что болезнь исчезнет или быстро убьет.

Змея положила Траву на подушку мальчика и придвинула саквояж ближе. Взрослые по-прежнему лишь опасались ее; у них не было ни времени, ни причин проникнуться к ней доверием. Жена была довольно пожилой, так что ребенка у них могло больше не быть, разве только они снова познают друг друга. Змея читала по их глазам, тайным прикосновениям, заботе, что они очень любят своего единственного. Им пришлось позвать Змею в эти края.
Песок медленно выскользнул из саквояжа, двигая головой, языком, принюхиваясь, пробуя на вкус, ощущая тепло тел.

- Это же...?

Голос старшего мужа был низким и умудренным, но испуганным, и Песок почувствовал этот страх. Он принял боевую стойку и негромко застучал своей трещоткой. Змея провела ладонью по полу, позволив вибрациям отвлечь его, затем протянула свою руку. Гадюка расслабилась и дважды обернулась вокруг ее запястья, подобно коричневато-рыжим браслетам.

- Нет, - отозвалась она. - Твой ребенок слишком болен, чтобы Песок помог ему. Знаю, это тяжело, но, пожалуйста, постарайся успокоиться. Это страшит тебя, но это все, что я могу сделать.

Ей пришлось раздразнить Туман, чтобы та выползла. Змея постучала по сумке, в довершение пару раз ткнула ее. Змея ощутила дрожь скользящей чешуи, и внезапно кобра-альбинос устремилась в шатер. Она двигалась быстро и ей, казалось, не будет конца. Она встала на дыбы и закачалась. Ее дыхание с шипением вырвалось наружу. Голова возвышалась метр над полом. Капюшон раздулся. Позади неё взрослые ловили ртами воздух, словно желтые глаза на капюшоне Туман их тотчас обратят в пепел. Змея обошла вниманием людей и заговорила с гигантской коброй, сосредоточившись на своих словах.

- Ляг, яростная тварь. Пришло время заработать себе на ужин. Поговори с этим ребенком и коснись его. Его зовут Ставин.

Туман медленно опустила капюшон и позволила Змее прикоснуться к себе. Змея крепко схватила ее позади головы и держала так, чтобы та смотрела на Ставина. Серебристые глаза кобры отразили голубоватый свет лампы.

- Ставин, - произнесла Змея, - сейчас Туман только познакомится с тобой. Обещаю, что на этот раз она коснется тебя нежно.

И все же, когда Туман дотронулась до его худой груди, Ставин вздрогнул. Змея не выпускала голову кобры, но дала ее телу скользить по мальчику. Кобра была в четыре раза длиннее Ставина. Она извивалась белыми петлями на его вздутом животе, вытягивалась и прижималась головой к лицу мальчика, напрягаясь в руках Змеи. Туман встретилась с оторопелым взглядом Ставина своими неподвижными глазами. Змея позволила ей придвинуться ближе. Туман резко вытянула свой язык и лизнула мальчика.

Младший мужчина издал короткий испуганный возглас. От этого Ставин вздрогнул, а Туман отпрянула, раскрыв пасть и обнажив клыки - воздух со звуком продирался сквозь ее глотку. Змея села на корточки, выпустив вздох. Иногда, в других местах, родственники могли присутствовать, пока она работала.

- Вы должны уйти, - сказала она тихо, - Туман пугать опасно.

- Я больше...

- Извините. Вам придется подождать снаружи.

Может юный белокурый муж или даже мать Ставина стали бы безосновательно возражать и задавать ненужные вопросы, но седовласый мужчина развернул их, взял за руки и увел прочь.