Ребенок захныкал. Он осек этот звук своей боли; ему, наверное, порассказали, что Змéю очень раздражает плач. А Змéя лишь испытывала жалость, ведь родители сами же отвергли такой легкий способ заглушить испуг. Она отвернулась от взрослых, огорченная их страхом перед ней, но растрачивать столь нужное время, убеждая их доверять ей, не хотелось.

- Не бойся, - сказала она мальчику. - Травка гладкий, чистенький и мягкий и если я оставлю его, чтобы он тебя защищал, даже смерть не сможет подобраться к твоей кроватке.

Травка струился в её узкую, темную ладонь и она протянула его ребенку.

- Осторожно.

Малыш потянулся и кончиком пальца тронул гладкие чешуйки. Даже в таком простом жесте Змéя чувствовала его усилие над собой и все же мальчик едва заметно улыбнулся.

- Как тебя зовут?

Он устремил взгляд к родителям и те, в конце концов, кивнули.

- Стэвин, - он прошептал. Не хватало ни воздуха, ни сил, чтобы подать голос.

- А я Змéя, Стэвин, и совсем скоро, утром, я тебе сделаю больно. Это будет как острый укол и несколько дней боль пробудет в твоем теле, но потом ты поправишься.

Он смотрел не по-детски серьезно. Змéя видела, он понимает, что она собирается делать и боится этого, но боится все же меньше, чем если бы почувствовал ложь в её словах. Должно быть уже сильно мучили боли, поскольку недуг проявлялся все явственней, но окружающие, судя по всему, только утешали ребенка и уповали на то, что болезнь пройдет сама собой или же заберет его быстро.

Змéя положила Травку к мальчику на подушку и придвинула свою котомку ближе. Что ж, взрослым оставалось лишь бояться её; ни времени, ни повода выказать хоть каплю доверия у них не было. Женщина в этом союзе была в летах, так что другого ребенка у них уже могло и не быть, как бы ни сходились они снова и по их глазам, по их прикосновениям украдкой, по их переживаниям Змéя видела, как сильно они любят этого, единственного. И надо же, как на роду им написано, встретить Змéю в этих краях.


Медленно заскользил из котомки Песчинка, осматриваясь, принюхиваясь, выпуская язык, пробуя пространство, ловя живое тепло.

- Это же ......? - Голос старшего друга был низким и степенным, но испуганным и Песчинка этот страх уловил. Он отпрянул, готовый к отпору, его погремушка тихонько затрещала. Змéя потерла пол ладонью, чтобы колебания отвлекли Песчинку, затем подняла и протянула к нему руку. Украшенная ромбами спина Песчинки расслабилась и, обвивая её руку своим телом снова и снова, он устроился на ней черными с коричневым узором браслетами.

- Нет, - сказала она. - Ваш малыш слишком болен и Песчинка не поможет. Знаю, такое слышать тяжело и все же постарайтесь взять себя в руки. Будет очень страшно, но это все, что я могу сделать.

Пришлось тревожить Дымку, заставить её выйти. Змéя похлопала по сумке и потом еще дважды ткнула её. Ощутила вибрацию скользящей чешуи и в шатер резко вынырнула белая кобра. Кобра выползала быстро, но, казалось, конца ей не будет. Она двигалась в стойке, отклонившись немного назад. Голова больше, чем на метр поднята над полом. Каждый выдох вылетал с шипением. Кобра распустила широкий капюшон. Взрослые, позади неё, затаили дыхание, всеми фибрами чувствуя угрозу во взгляде коричневых очков на капюшоне Дымки. Змéя на людей не смотрела, она заговорила с огромной коброй, завораживая её своими словами.

- Злобное создание, гнев смири. Пришло время заслужить хлеб свой. Приветь этого мальчика, приложись к нему. Он зовется Стэвин.

Дымка медленно сложила капюшон и позволила Змéе прикоснуться к себе. Змéя крепко ухватила её за головой и держала так, чтобы кобра смотрела на Стэвина. В свете лампы серебристые глаза кобры отливали голубым.

- Стэвин, - заговорила Змéя, - пока что Дымка только познакомится с тобой. Обещаю, сейчас ее прикосновения будут мягкими.

И все же Стэвин дрожал, когда Дымка коснулась его хилой груди. Змéя не выпускала головы кобры, но позволяла ей скользить телом по телу мальчика. Дымка была в четыре раза длиннее Стэвина. Она извивалась белыми петлями, опоясывая его раздутый живот, вытягивалась, устремляя голову к лицу мальчика и держа руку Змéи в напряжении. Лишенные век глаза Дымки впились неотрывным взглядом в широко раскрытые от ужаса глаза Стэвина. Змéя поднесла её ближе.

Дымка на мгновение выпустила язык, узнавая вкус ребенка.

Молодой мужчина вскрикнул в испуге, отрывисто и резко. Стэвин дернулся и Дымка отпрянула, раскрыла пасть, демонстрируя клыки, с шумом из глотки рвалось дыхание. Переводя дух, Змéя присела на корточки. В некоторых местах бывали случаи, когда родные проявляли выдержку, пока она работала

- Вам нужно выйти, - сказала она мягко. - Дымку пугать опасно.

- Я не.....

- Извините. Подождите снаружи.

Видимо, этот светловолосый младший друг, и мать Стэвина кажется тоже, в своей безысходности хотели возразить и ни ко времени потребовать отчета, но седовласый мужчина развернул их, взял за руки и вывел наружу.