Ребенок тихо скулил. Выть от боли он перестал; должно быть, ему сказали, что плач Змею обидит. Грустно, когда люди сами лишают себя возможности таким простым способом одолеть испуг. Змея отвернулась от взрослых. Их страх огорчал, но тратить время на переубеждения тоже не хотелось.

– Все хорошо, – сказала она малышу. – Стебелек гладкий и сухой, и очень мягкий. Если я оставлю его охранять тебя, к твоей кроватке не подберется даже смерть.

Стебелек скользнул в ее узкую, грязную ладонь, и она протянула змея мальчику.

– Потрогай его, только нежно.

Малыш кончиком пальца осторожно дотронулся до глянцевой чешуи. Даже такое простое движение далось ему с трудом, и все же он почти улыбнулся.

– Как тебя зовут?

Он глянул на родителей, те, слегка помедлив, кивнули.

– Ставин, – еле выдохнул он. У него не осталось сил говорить.

– А я Змея, Ставин, и чуть позже, утром, мне придется сделать тебе больно. Боль будет острая, но она быстро пройдет, и еще несколько дней все тело будет ломить, зато потом ты почувствуешь себя лучше.

Он смотрел на нее серьезными глазами. Он все понимал и, хотя мальчик явно боялся того, что она будет с ним делать, еще больше он боялся услышать ложь. Должно быть, страдания его по мере развития болезни становились все непереносимее, родные же упрямо продолжали ободрять, надеясь, что хворь уйдет. Или убьет его быстро.

Змея положила Стебелька к мальчику на подушку и придвинула ближе свой саквояж. Взрослые наблюдали за ней с опаской – ни времени, ни причин проникнуться к ней доверием у них не было. Женщина этого семейства была уже немолода и вряд ли в семье появится другой ребенок, разве что мужчины сойдутся с кем-нибудь еще, но по их тревоге, по тому, как они смотрели на жену и то и дело касались ее незаметно, было ясно – эту женщину очень любят. Конечно, любят, иначе бы Змея не пришла в деревню.

Из саквояжа неторопливо высунулся Песок, поводил головой с выпущенным язычком, впитывая запахи и вкус, оценивая тепло человеческих тел.

– Это он?..

Низкий и рассудительный голос старшего из отцов все-таки дрогнул, и Песок сразу учуял страх. Принял боевую стойку и зарокотал негромко. Змея провела ладонью по полу, отвлекая его вибрацией, затем вытянула руку вперед. Бриллиантовая спинка расслабилась, и черно-коричневая лента браслетами опутала запястье Змеи.

– Нет, – сказала Змея. – Ваш малыш слишком болен, он не для Песка. Я понимаю, это трудно, но постарайтесь успокоиться. Будет страшно, но помочь я смогу только так.

Чтобы Дымка вышла, пришлось ее разозлить. Змея постучала и даже потыкала по сумке пару раз. Послышался шорох скользящей чешуи и в комнату стремительно выскочила кобра-альбинос. Быстрая, длинная, она все выползала и, казалось, ей конца не будет. Но вот кобра замерла в высокой стойке в метре над полом, зашипела. Когда Дымка распахнула капюшон, взрослые позади охнули, сраженные пристальным взглядом бурого очкового рисунка. Не обращая на людей внимания, Змея, тщательно подбирая слова, заговорила с великой коброй.

– Уймись, свирепое создание. Пора отрабатывать свою кормежку. Поговори с этим ребенком, коснись его. Его зовут Ставин.

Дымка медленно убрала капюшон, разрешая дотронуться до себя. Змея крепко ухватила ее чуть пониже головы и развернула к Ставину. В серебряных кобриных глазах отразился голубой отсвет лампы.

– Ставин, – сказала Змея, – сейчас Дымка познакомится с тобой. Обещаю, она осторожно потрогает тебя и только.

И все же Ставин задрожал, когда Дымка коснулась его худой груди. Голову рептилии Змея держала крепко, но длинное, раза в четыре длиннее Ставина, гибкое тело кобры белыми петлями извивалось на вздувшемся детском животе. Голова Дымки так и рвалась из рук Змеи, подбираясь к лицу малыша. Немигающий взгляд лишенных век глаз уперся в его испуганные глаза. Змея позволила кобре приблизиться к мальчику вплотную.

Дымка резко выбросила к ребенку язычок.

Младший из отцов отрывисто ахнул. Ставин дернулся, и Дымка тотчас отскочила назад, раскрыла пасть, обнажая клыки и с шумом выпуская из горла воздух.

Змея села на пятки и вздохнула. Иногда, в других краях, она позволяла родне присутствовать при лечении.

– Вам лучше выйти, – мягко сказала она. – Пугать Дымку опасно.

– Я не буду больше…

– Простите. Вам придется подождать снаружи.

Младший, белоголовый, отец и мать Ставина собрались было спорить, засыпать Змею вопросами, но седовласый развернулся, взял обоих за руки и вывел вон.