Вонда Мак-Интайр «Вещая змея»


Ребенок тихо поскуливал, приглушив стоны боли до минимума; видимо, ему заранее сказали, что и Снейк-Змееносицу оскорбит его громкий плач. Она же только чувствовала жалость к его близким, лишившим себя самого простого способа ослабить собственные страхи. Она отвернулась от взрослых, сожалея, что внушает им ужас, но и не желая терять времени на то, чтобы заслужить их доверие. "Не бойся", - сказала она малышу. "Вот Грасс — Шуршащая Трава — она гладкая, сухая и мягкая, и если я оставлю ее охранять тебя, даже смерть не дотянется до твоей кроватки." Грасс перетекла в ее узкую, грязную ладонь, и Снейк поднесла змею к мальчику: "Только потихоньку". Он вытянул руку и кончиком пальца коснулся глянцевых чешуек. Хотя Змееносица ощутила как ему трудно далось даже такое простое движение, все же мальчик почти улыбнулся.


- "Скажешь мне свое имя?"


Он тут же перевел взгляд на родителей и через долгое-долгое мгновение они, наконец, согласно кивнули.


"Ставин", - прошептал он. Говорить у него не хватало ни дыхания, ни сил.


"Я - Снейк-Змееносица, Ставин, и совсем скоро — утром, я должна буду причинить тебе боль. Да, может, ужалит тебя и больно, и потом все у тебя будет болеть несколько дней, зато после этого ты поправишься."


Малыш уставился на нее мрачно и серьезно. Снейк видела, что, хотя он и понимал и боялся того, что она намерена сделать, мальчик был менее напуган, чем если бы целительница солгала ему. Боли у него должны были заметно усилиться, по мере того, как болезнь становилась все более явной, но, судя по всему, близкие только успокаивали его, уповая на то, что болезнь или отступит или убьет его достаточно быстро.


Снейк положила Грасс на подушку мальчика и подтянула поближе свою объемистую дорожную суму. У взрослых, кроме страха, никаких других чувств к ней быть не могло; не было у них ни времени, ни причин, чтобы начать ей доверять. Их женщина была уже в том возрасте, когда вряд ли можно было ожидать, что в этой двоемужней семье появится еще один ребенок (разве что мужьям взять новую жену), и Снейк могла сказать по их глазам, их прикосновениям украдкой, их заботе, что они очень любили этого своего малыша. Да так оно и было, если уж в этих краях они рискнули обратиться к Змееносице.


Очень неторопливо, Сэнд — Струящийся Песок выползла из сумы, поводя головой и делая жалящие движения раздвоенным языком, принюхиваясь, изучая, ощущая тепло тел.

"Да ведь это ... ?", - голос старшего мужа был низким и значительным, но в нем явно звучал ужас, и Сэнд его чувствовала. Змея тут же отпрянула, подобралась, принимая боевую стойку, и предупреждающе зарокотала щитками на хвосте. Снейк похлопала ладонью по земляному полу, отвлекая змею сотрясениями почвы, а затем подняла и протянула к ней руку. Гремучка расслабилась и обвилась вокруг ее запястья черными и бронзовыми браслетами.


"Нет", - сказала Снейк. "Ваш ребенок слишком болен, чтобы Сэнд могла ему помочь. Я знаю, это тяжело, но, пожалуйста, постарайтесь взять себя в руки. Это ужасно для вас, но это все, что я могу сделать."


Ей пришлось потрудиться, чтобы заставить Мист — Стелющийся Туман выползти. Сначала Снейк легонько постукивала пальцами по сумке, а потом пару раз чувствительно ткнула в нее кулаком. Она почувствовала шевеление скользящих чешуек, и тут же кобра-альбинос раздраженно скользнула из сумки в палатку. Она ползла быстро, но казалось, что конца не будет этому струящемуся телу. Наконец, кобра взвилась вертикально гибким стальным прутом. Дыхание с шипением вырывалось из ее пасти. Голова возвышалась над полом более, чем на метр. Кобра раздула свой широкий капюшон. Позади нее взрослые тяжело задышали, словно на них физически давил вид двух пятен цвета мокрого песка на капюшоне Мист, напоминавших темные пустые глазницы. Снейк, не отвлекаясь на людей, почтительно заговорила с величественной коброй, концентрируя ее внимание на своем голосе.


- "О, неистовая ярость, снизойди к нам. Пришло время заработать хлеб свой насущный. Поговори с этим ребенком и коснись его. Его зовут Ставин."


Медленно, Мист расслабилась, капюшон ее опал и она позволила Снейк прикоснуться к себе. Целительница крепко обхватила ее голову и направила так, чтобы змея посмотрела на Ставина. Серебряные глаза кобры вбирали в себя синие отблески света лампы.


"Ставин", - сказала Снейк, - "Стелющийся Туман сейчас только познакомится с тобой. Обещаю, в этот раз она коснется тебя нежно."


Тем не менее, Ставин вздрогнул, когда Мист прикоснулась к его впалой груди. Снейк не отпустила голову змеи, но позволила ее телу скользить по телу мальчика. Кобра была в четыре раза длиннее, чем Ставин. Она сначала свилась жесткими белыми петлями на его вздутом животе, потом вытянулась, пытаясь наклонить голову поближе к лицу мальчика, заставив Снейк напрячь руку. Испуганный взгляд Ставина Мист встретила пристальным взглядом немигающих глаз. Снейк позволила ей придвинуться еще ближе.


Мист приготовилась своим раздвоенным жалом лизнуть ребенка.



Младший муж издал сдавленный испуганный хрип. Ставин невольно вздрогнул. Кобра отпрянула, разинув пасть и обнажив клыки; ее дыхание с шипением вырывалось из глотки. Змееносица, в предчувствии беды, резко выдохнула. Да, порой, в иные времена и в иных местах, близкие больного могли присутствовать, пока она работает.


- "Вы должны уйти", - мягко сказала она, -" Опасно пугать Стелющийся Туман."


- "Я не стану …"


- "Мне жаль. Но вам придется подождать снаружи."


Возможно, светловолосый младший муж, а может даже и мать Ставина, и стали бы возражать попусту и требовать ответа на очевидные вопросы, но седовласый развернул их лицами ко входу, взял за руки и вывел из палатки.