Блаженнозмей

Мальчику было больно, но он лишь сдержанно постанывал. Скорее всего, ему сказали, что Анаконда тоже может посчитать крики оскорблением. Саму же ее больше огорчало нежелание местного народа облегчать свои страдания таким нехитрым способом. Она знала, что взрослые очень ее боялись, но не стала тратить время на уговоры довериться ей. С сожалением отвернувшись от них, она сказала ребенку:
– Не бойся. Муравчик совсем не липкий. Он гладкий и теплый. Если положу его рядом с тобой, то к твоей постели не отважится подойти даже сама смерть.
Анаконда протянула Ставину свою тоненькую испачканную руку, на которую только что мягко скользнул Муравчик. – Легонько.
Мальчик приподнялся и тронул лоснящиеся чешуйки кончиком пальца. Анаконда представляла, каких усилий ему стоило это простое движение. Однако у малыша промелькнула тень улыбки.
– Как тебя зовут?
Он глянул в сторону родителей. И, когда они кивнули, прошептал:
– Ставин. – Ему едва хватило дыхания и сил, чтобы произнести свое имя.
– А я – Анаконда. Ставин, немного погодя, утром, я кое-что сделаю, и ты почувствуешь резкую боль. Затем еще несколько дней твое тело будет ломить, но после этого тебе станет лучше.
Мальчик мужественно выслушал ее, не отводя взгляд, в котором Анаконда смогла прочесть не только страх, но и принятие того, что его ждет. Она знала: ложь испугала бы его сильнее. Было похоже, что за последние дни его боль резко усилилась, а взрослые лишь успокаивали его и надеялись, что болезнь внезапно исчезнет или хотя бы убьет его быстро.
Положив Муравчика на подушку ребенка, Анаконда придвинула к себе чемодан. Родители мальчика по-прежнему испытывали к ней только страх. Им тоже было некогда искать в себе благосклонность, да и незачем. Женщине из их связки уже было достаточно лет: вряд ли она могла родить еще одного ребенка. Разве что в связку примут другую спутницу. Но по глазам этих людей, по тому, как они волновались и украдкой прикасались к мальчику, Анаконда ясно видела: этого ребенка здесь очень любят. Должны любить, иначе в этих краях к ней бы не обратились.
Песчаник лениво выполз из чемодана, вертя головой, высовывая язык, пробуя запахи на вкус, улавливая тепло окружающих тел.
– Это, что…? – Низкий голос старшего спутника был твердым, но в нем отчетливо слышались нотки ужаса. Песчаник почуял этот страх, слегка затряс хвостом и отпрянул, готовясь броситься в атаку. Анаконда начала ритмично постукивать ладонью по полу, чтобы отвлечь гремучника, затем подняла руку и потянулась к нему. Песчаник успокоился и стал обвиваться вокруг запястья, кольцо за кольцом образовывая черно-коричневые браслеты.
– Нет, – сказала Анаконда. – Ребенок слишком болен, и Песчаник здесь не поможет. Знаю, это тяжело, но постарайтесь, пожалуйста, не волноваться так. Вам все это кажется ужасным, но иного способа я предложить не могу.
Чтобы выманить Мглу, ее нужно было немного подразнить. Анаконда постучала по сумке, а затем дважды ткнула в нее пальцем. Кобра-альбинос закопошилась и, резко выскользнув из чемодана, очутилась в палатке. Змея двигалась так быстро, что было трудно понять, где ее хвост. Она подалась вверх и назад. Из ее пасти вместе с выдохами вырывалось шипение. Подняв голову на метр от пола, Мгла расправила свой капюшон. Взрослые, стоявшие за ней, ахнули так, будто бронзовые очки с капюшона змеи причинили им боль. Игнорируя взрослых, Анаконда обратилась к величественной кобре, вкрадчиво произнося каждое слово.
– Покорись, неистовое создание. Тебе придется заслужить свой ужин. Этого ребенка зовут Ставин, познакомься с ним. Коснись его.
Мгла не спеша расслабила капюшон и подпустила к себе Анаконду. Та крепко обхватила голову змеи и направила в сторону Ставина. В серебристых глазах кобры отразилась синева горящей лампы.
– Ставин, - сказала Анаконда. – Сейчас вам нужно познакомиться. Пока Мгла просто слегка коснется тебя. Больно не будет, обещаю.
Но Ставин все же задрожал, едва Мгла заскользила по его хрупким ребрам. Ее голову Анаконда не отпустила, но позволила змее заползти на ребенка.
Кобра была такой длинной, что в нее могло уместиться четыре Ставина. Безупречно белыми кольцами она свернулась на животе мальчика, напрягшись в попытке вырвать голову из рук Анаконды и приблизиться к его лицу. Анаконда поднесла змею немного ближе, и немигающий взор Мглы встретился со взглядом испуганного ребенка.
Мгла высунула язык, чтобы ощутить запах Ставина.
У молодого спутника от ужаса вырвался сдавленный стон. Из-за этого Ставин вздрогнул, и Мгла дернулась, раскрыв пасть и обнажив клыки. Дыхание змеи стало резким и громким. Анаконда села на корточки, чтобы перевести свое. В других краях она иногда могла позволить родственникам присутствовать.
– Вы должны уйти. – мягко сказала она. – Вы пугаете Мглу. Это опасно.
– Я не стану…
– Простите, но вам лучше подождать снаружи.
Возможно, у молодого светловолосого спутника или у матери Ставина нашлось бы множество неоспоримых возражений и вопросов, но седовласый мужчина взял родных за руки и вывел из палатки.