Вонда Макинтайр, "Змея сновидений"


Малыш всхлипнул, но удержался и не заплакал. Возможно, он слышал, что Змея может обидеться, если он заплачет. Но она лишь сожалела, что его народ сам отказался от такого простого способа избавления от страха. От взрослых она отвернулась. Их ужас её огорчал, но заслуживать доверие было некогда, и она просто старалась не замечать их.


- Всё хорошо, - сказала она мальчику. - Трава гладкий, сухой и мягкий. Он станет твоим защитником, и даже сама смерть не сможет пробраться к твоей кроватке.


Трава перетёк в её узкую чумазую ладонь, и, попросив быть аккуратным, она направила его на дитё. Малыш потянулся и дотронулся до гладкой чешуи кончиком пальца. Змее такой реакции было достаточно, мальчик едва заметно улыбнулся.


- Как тебя зовут?


Малыш посмотрел на родителей, те одобрительно кивнули.


- Стэвин, - ответил ребёнок, его сил хватило только на шёпот.
- А я – Змея, Стэвин. И скоро, ближе к утру, мне придётся сделать тебе больно. Твоё тело будет страдать несколько дней, но зато потом тебе станет лучше.


Малыш понимающе смотрел на неё. Змея чувствовала, что он ей доверяет, и потому боится меньше. Остальные только спешили его успокоить, хотя болезнь проявлялась всё отчётливее, и боли усиливались. Они надеялись, что всё так или иначе закончится быстро.


Змея положила Траву мальчику на подушку и придвинула к себе футляр. Она чувствовала страх взрослых, у них ещё не было возможности проникнуться к ней доверием. Женщина в этом союзе была слишком стара, чтобы родить снова, и Змея видела, как они привязаны к единственному ребёнку. Эта привязанность проявлялась в каждом их движении, в каждом взгляде. Они не могли не позвать её.


Из футляра лениво выскользнул Песок. Двигая головой и языком, он изучал запахи и вкусы, ощущал тепло окружающих тел.


- Вот это то?.. - речь старшего мужчины была тихой и рассудительной, но в ней чувствовался страх.


Распознав это, Песок принял боевую стойку, усилив эффект трещоткой. Змея отвлекла его, постучав по полу, а затем вытянула руку вверх. Песок расслабился, и обвил руку Змеи, словно чёрно-жёлтый браслет.


- Нет, - ответила она, - болезнь слишком сильна для Песка. Понимаю, что это трудно, но вам надо успокоиться. Я делаю всё, что могу, и пусть вас ничего не пугает.


Для выманивания Тумана Змее пришлось проявить настойчивость. Она стучала по сумке, и даже дважды её пнула. Только потом Змея почувствовала движение чешуи, и из футляра показалась кобра-альбинос. Она двигалась быстро, но, казалось, никогда не выберется полностью. Зашипев, она возвысилась больше чем на метр от пола и расправила капюшон. Позади неё в оцепенении стояли взрослые, словно на них физически давил узор с капюшона кобры. Не обращая на них внимания, Змея обратилась к Туману:


- Ложись, свирепое создание. Время отработать свой обед. Этого ребёнка зовут Стэвином. Поговори с ним, потрогай.


Туман медленно расслабила капюшон и позволила Змее прикоснуться к себе. Крепко обхватив голову Тумана, Змея направила её взгляд на Стэвина. В серебристых глазах кобры отразился свет голубой лампы.


- Стэвин, - сказала Змея, - Туман только познакомится с тобой, и в этот раз она будет нежной, я обещаю.


И всё же Стэвин вздрогнул, когда Туман прикоснулась к его худой груди. Змея продолжала удерживать голову кобры, но позволила той проскользить своим телом по малышу. Туман была раза в четыре длиннее Стэвина. Белоснежными кольцами она изогнулась на вздутом животе мальчика. Она пыталась высвободиться из рук Змеи и дотянуться до лица ребёнка. Своим немигающим взглядом Туман перехватила испуганный взгляд Стэвина. Змея позволила ей приблизиться к малышу.


Чтобы ощутить вкус мальчика, Туман лизнула его. Младший из мужчин издал сдавленный испуганный звук, от которого ребёнок вздрогнул. Туман отпрянула, громко задышала и обнажила клыки. Вздохнув, Змея присела на корточки. Ей стало понятно, что наблюдатели здесь лишние.


- Вам следует удалиться, - тихо сказала она, - опасно пугать Туман.
- Я не хотел…
- Сожалею, но вам придётся подождать снаружи.


Седовласый муж взял своих близких за руки и увёл, не позволив им отнимать время на пустые споры и оправдания.