Ребенок всхлипнул, но тотчас же замолчал, будто проглотив боль. Наверняка ему сказали, что Змея не любит слез. «Почему люди отказываются от такого простого способа притушить страх?» — Змею охватило сожаление. Она ощущала, как сильно ее боятся взрослые, но убеждать их в том, что ей можно доверять, не стала. «Все хорошо», — сказал она малышу. — «Наша Трава гладкая, сильная, гибкая, и если б ей было велено тебя охранять, то даже смерть не подкралась бы к твоей кроватке». Трава проструилась в узкую, грязную ладонь Змеи, и та протянула ее мальчику: «Погладь». Малыш осторожно коснулся блестящих чешуек кончиком пальца. Хотя он и пытался улыбаться, Змея почувствовала, что даже простое движение далось ему тяжело.


— Как тебя зовут?


Он глянул на родителей и, дождавшись кивка, прошептал:


— Ставин.


Сил и дыхания хватало только на шепот.


— А я Змея, Ставин. Приятно познакомиться. Знаешь, завтра утром я тебя немного помучаю. Буквально на один миг тебе станет очень больно, потом еще несколько дней тело будет ныть, но затем все наладится.


Мальчик слушал с серьезным видом. Понимал, что его ожидает и побаивался, но Змея была уверена, что, солги она ему, его страх стал бы гораздо сильнее. Ведь до этого, хотя болезнь становилась все заметнее, и боль, должно быть, усиливалась, взрослые ничего не объясняли, а просто утешали ребенка, будто ожидая, что болезнь либо исчезнет сама собой, либо быстро унесет его в могилу.


Змея положила Траву мальчику на подушку и придвинула свой чемоданчик поближе. От взрослых по-прежнему исходил только страх; у них не было ни времени, ни повода искать основания ей доверять. Возраст женщины намекал, что вряд ли они смогут иметь детей, только если вдруг снова станут партнерами, и по их прикосновениям украдкой, по встревоженным взглядам Змея видела, как сильно они любят Ставина. И ради него даже приехали сюда.


Неторопливый Песок выскользнул из чемоданчика, пошевелил головой, языком, улавливая и пробуя на вкус тепло человеческих тел.


— Это и есть…? — старший из партнеров говорил негромко, с достоинством, но в голосе проскальзывал страх.


Песок это почувствовал и тотчас же принял угрожающую позу, брякнув погремушкой на хвосте. Змея постучала пальцами по полу, чтобы привлечь внимание Песка, затем протянула к нему руку. Гремучий змей расслабился и обвернулся вокруг ее запястья черно-коричневым браслетом.


— Нет, — ответила Змея. — Ребенок слишком болен, Песок не в силах помочь. Трудно это принять, знаю, но постарайтесь сохранять спокойствие. Как ни ужасно звучит, но это все, что я могу сделать.


Змее не сразу удалось выманить Мглу. Она постучала по кофру, а затем легонько ткнула Мглу пальцем. Кофр всколыхнулся от вибраций мощного гладкого тела, и оттуда высунулась белая кобра. Она выползала быстро, но хвоста все равно долго не было видно. Затем она вытянулась вверх, выгнулась назад в характерной позе и зашипела, раздувая капюшон. Ее голова теперь находилась в метре от земли. Стоявшие позади взрослые охнули, будто физически пронзенные взглядом, который, благодаря причудливому природному узору, устремился на них с капюшона кобры. Не обращая внимания на людей, Змея заговорила с коброй, гипнотизируя ее словами:


— Угомонись, неистовое создание. Самое время заслужить угощение. Поговори с мальчиком и прикоснись к нему. Его зовут Ставин.


Мгла медленно опустила капюшон и позволила Змее подойти. Та крепко схватила ее у основания головы и повернула к ребенку. В серебряных глазах кобры отражался голубой свет лампы.


— Ставин, сейчас вы с Мглой просто познакомитесь. Обещаю, что сегодня она лишь слегка прикоснется к тебе.


Мальчишка все равно задрожал, когда Мгла дотронулась до его впалой груди. Змея не отпускала голову Мглы, но позволила ей скользить по телу Ставина. Кобра оказалась раза в четыре длиннее мальчика. Ее хвост обвил его вздутый живот плотными белыми кольцами, голова тянулась к лицу мальчика, вырываясь из ладони Змеи. Немигающим взглядом она считывала ужас в глазах Ставина. Когда Змея подпустила ее поближе, Мгла мгновенно провела языком по коже мальчика.
Мужчина, тот, что помоложе, сдавленно вскрикнул. Ставин дернулся, и Мгла, отшатнувшись, немедленно показала ядовитые зубы и громко, отрывисто задышала. Змея раздосадованно выдохнула. Иногда она разрешала родне присутствовать, но сегодня был не тот случай.


— Вам лучше выйти, — мягко сказала она. — Не надо нервировать Мглу.


— Но…


— Извините. Вы должны подождать за дверью.


Младший партнер, а с ним вместе, возможно, и мать Ставина, обязательно бы высказали веские возражения и задали бы соответствующие вопросы, но седой мужчина развернул всю компанию в сторону выхода и увел.