Вонда Макинтайр "Змея-греза"

Ребенок всхлипнул. Он сдержал крик боли, наверное, его предупредили, что плач оскорбит целительницу Змею. Змея сожалела, что его народ отказался от столь легкого способа преодолеть страх. Она отвернулась от взрослых, досадуя, что они боятся ее, но не желая тратить время на увещевания. «Все в порядке, – сказала она мальчику. – Грасс – гладкий и мягкий, если он будет охранять тебя, даже смерть не проберется к твоей кровати». Грасс проскользнул в ее узкую, запачканную руку и она приблизила змею к ребенку. «Осторожно». Мальчик потянулся и коснулся гладких чешуек кончиком пальца. Целительница почувствовала, сколько усилий ему требуется для простейшего движения, но все же ребенок почти улыбнулся.

– Как тебя зовут?

Он бросил быстрый взгляд на родителей и они, помедлив, кивнули ему.

– Стэвин, – прошептал мальчик. Он задыхался, сил говорить не было.

– Меня зовут Змея, Стэвин, и скоро, утром, мне придется сделать тебе неприятно. Ты можешь почувствовать резкую боль, тело будет ныть несколько дней, но потом тебе станет лучше.

Он смотрел на нее с мрачной серьезностью. Целительница видела, что хотя мальчик опасается того, что может произойти, услышав ложь, он боялся бы гораздо сильнее. Признаки болезни проявились ярче, а значит, нарастала боль; взрослые успокаивали его, надеясь, что если болезнь не отступит, то смерть будет легкой и быстрой.

Целительница положила Грасса на подушку ребенка и придвинула свою сумку. Взрослые по-прежнему побаивались Змею; у них не было оснований ей доверять. Мать мальчика была уже не в том возрасте, чтобы снова родить и у мужчин оставалась бы только возможность найти ей замену. К тому же Змея видела по их беспокойным взглядам, скрытым прикосновениям, что они сильно любят Стэвина. Иначе и быть не может, если они пришли к ней.

Гремучник Сэнд неторопливо появился из сумки, двигая головой, высовывая язык, принюхиваясь, чувствуя тепло человеческих тел.

«Это он?» – спросил низким, рассудительным голосом тот мужчина, что был постарше. Сэнд, почувствовав в его голосе страх, занял позицию для удара, и послышалось мягкое звучание погремушки. Целительница стала постукивать по полу, чтобы вибрации отвлекли его, затем она протянула руку. Гремучник расслабился и обвился вокруг ее запястья, будто украсив его черными и желтовато-коричневыми браслетами.

– Нет, – сказала она. – Ребенок слишком болен и Сэнд не сможет ему помочь. Знаю, вам трудно, но постарайтесь успокоиться. Это пугает вас, но это все, что я могу сделать.

Ей пришлось раздразнить Мист, чтобы заставить ее выползти. Целительница постучала по сумке и затем ткнула ее дважды. Она почувствовала вибрацию скользящих чешуек, и внезапно кобра-альбинос бросилась в шатер. Она двигалась быстро и все же конец хвоста никак не появлялся. Кобра отклонилась и встала в стойку. Ее дыхание с шипением вырвалось наружу. Голова змеи поднялась высоко над полом. Кобра раздула свой широкий капюшон. Позади нее, ужаснувшись, охнули взрослые, словно атакованные пристальным взглядом желто-коричневого очкового узора на капюшоне. Целительница, не обращая внимания на людей, сосредоточенно заговорила с огромной коброй.

– Неистовое создание, ложись. Пришло время заработать себе ужин. Поговори с ребенком и дотронься до него. Его зовут Стэвин.

Мист медленно расслабила капюшон и позволила Змее прикоснуться к себе. Целительница крепко обхватила ее за голову и направила взгляд кобры на Стэвина. Серебристые глаза Мист вобрали синеву света лампы.

– Стэвин, – сказала Змея, – сейчас Мист познакомится с тобой. Обещаю, что в этот раз она коснется тебя нежно.

И все же Стэвин вздрогнул, когда Мист коснулась его худенькой груди. Целительница, удерживая голову кобры, позволила змее скользить по телу мальчика. Длина кобры в четыре раза превышала рост Стэвина. Она изогнулась ярко-белыми петлями на его вздутом животе, вытягиваясь, стремясь склониться к лицу ребенка; целительница напрягла руки. Мист смотрела лишенными век глазами в испуганные глаза Стэвина. Хозяйка Мист позволила ей приблизиться.

Кобра высунула язык, чтобы лизнуть мальчика.

Испугавшись, юноша негромко вскрикнул. Стэвин вздрогнул, и Мист отпрянула, раскрыв пасть, обнажив клыки и шумно дыша. Целительница присела на пятки, глубоко вздохнув. Не всегда родственникам удавалось сдерживаться, наблюдая за ней.

– Вы должны уйти, – мягко сказала она. – Опасно пугать Мист.

– Я не буду ...

– Мне жаль. Вам придется выйти.

Возможно, светловолосый юноша или мать Стэвина стали бы бессмысленно возражать, задавать неуместные вопросы, но седой мужчина, взяв их за руки, увел.