Вонда Макинтайр «Грезы Змеи»

Ребенок застонал, но тут же подавил звук, выдающий боль. Возможно, ему сказали, что Змея тоже не выносит слез. Вот только она сочувствовала его народу, не допускавшему даже такой малости, пусть бы та и помогала ослабить страх. Она отвернулась от родителей. Жаль, что они так сильно страшатся ее, но убеждать их довериться — пустая трата времени.

— Ничего, — обратилась она к мальчику. — Травка спокойный, сухой и мягкий. Если он будет тебя охранять, то сама смерть не подступится.

Травка заполз на узкую, грязную ладонь, и женщина поднесла его к ребенку.

— Только нежно.

Мальчик поднял руку и дотронулся кончиком пальца до гладкой чешуи. Змея увидела, что даже такое простое движение далось ему с трудом. И все же он едва заметно улыбнулся.

— Как зовут?

Ребенок тут же посмотрел на родителей. В конце концов те кивнули.

— Ставин, — прошептал он. Говорить не было ни сил, ни дыхания.
— Я — Змея. Ставин, совсем скоро, утром, мне придется причинить тебе боль. Она пройдет быстро, но тело будет ныть еще несколько дней. Зато потом тебе станет лучше.

Он смотрел на нее серьезными глазами. Змея знала: он все понял и боялся того, что она собиралась сделать. И все же страх не был таким сильным, как если бы она солгала ему. Должно быть боль стала нестерпимой, когда состояние усугубилась, но другие просто ободряли его, теша себя надеждой, что болезнь либо уйдет, либо заберет его быстро.

Змея положила Травку на подушку мальчика и придвинула чемодан. Взрослые по-прежнему не испытывали ничего кроме страха. У них не было ни времени, ни основания сделать шаг навстречу. Женщина была уже в возрасте, так что вряд ли они смогли бы завести еще ребенка, только при условии, что найдут новых партнеров. Их взгляды, едва заметные прикосновения, явная озабоченность — Змея не сомневалась — они очень сильно любят это дитя. Да и как она могла, даже живя в этой стране, они пришли к ней.

Песок лениво выполз из чемодана. Он ворочал головой, двигал языком, нюхал, пробовал, отыскивал тепло тел.

— Вот эта… — Самый старший из партнеров обладал низким умудренным опытом голосом. И все же он был напуган, Змея это чувствовала. Песок принял атакующую позу и слегка потряс погремушкой. Чтобы отвлечь его, Змея постучала по полу, а затем протянула к нему руку. Гремучник расслабился и обвился вокруг запястья, превратившись в черно-коричневый браслет.

— Нет. Ваш ребенок слишком болен. Песок не сможет ему помочь. Знаю, для вас это непросто, но постарайтесь сохранять спокойствие, как бы вы ни были напуганы, ведь это всё, что я могу сделать.

Змее пришлось потревожить Дымку, чтобы та вылезла: постучать по сумке и даже дважды ткнуть. Женщина ощутила вибрацию скользящей чешуи, и внезапно белоснежная кобра выросла посреди палатки. Она двигалась быстро, то поднимаясь, то опускаясь. Казалось, ей не будет конца. Она шипела, а ее голова возвышалась больше чем на метр над землей. Она распустила капюшон, и взрослые позади нее начали задыхаться от возмущения, словно кто-то ударил их очками, нарисованными на капюшоне у Дымки. Змея не обратила на них внимания и заговорила с величественной коброй, переключая ее внимание на себя.

— Приляг, неистовое создание. Пришло время заслужить ужин. Поговори с этим ребенком, прикоснись к нему. Его имя — Ставин.

Дымка не спеша расслабила капюшон и позволили Змее дотронуться. Та схватила кобру за загривок и поднесла к мальчику. Голубой свет лампы играл в ее серебристых глазах.

— Ставин, это только знакомство с Дымкой. Она прикоснется очень аккуратно, я за этим прослежу.

И всё же Ставин дернулся, когда Дымка легла на его слабую грудь. Змея продолжала крепко держать кобру, скользившую по мальчику. Рептилия была в четыре раза длиннее ребенка. Она свернулась ярко-белыми кольцами вокруг впалого живота и пыталась вырваться из рук Змеи, приблизиться к лицу мальчика.
Глаза Ставина и кобры встретились. Мальчик не отводил испуганного взгляда от глаз, лишенных век. Змея позволила Дымке подползти ближе. Та высунула язык и попробовала им ребенка.

Тот из партнеров, что был помоложе, невольно охнул, отчего Ставин дернулся, а Дымка отступила. Кобра распахнула пасть, обнажив клыки. Из ее глотки вырывался воздух, и получавшийся при этом звук слышали все в палатке. Иногда в других местах Змея позволяла родственникам остаться и смотреть за ее работой.

— Вы должны уйти. Опасно пугать Дымку, — мягко проговорила Змея.
— Вот уж не…
— Мне жаль, но вам придется подождать снаружи.

Белокурый молодой партер или мать Ставина вполне могли резонно возразить и требовать ответов, которые у Змеи были. И все же седоволосый партнер развернул их, взял за руки и вывел.