Ребенок всхлипнул, но тут же совладал с собой, примолк. Должно быть, ему рассказывали, что целительницу тоже раздражает плач. Змейка ощутила лишь сожаление при мысли, что люди пренебрегают простыми способами умерить свой страх, и отвернулась, удрученная их испугом. Хотелось, чтобы люди ей доверяли, но на уговоры времени не оставалось.

– Все хорошо, – сказала она малышу. – Смотри, какая шелковистая, сухая, ласковая Травинка. Даже смерти не подобраться к твоей кровати, если я прикажу Травинке стеречь тебя. – Травинка мягко перетекла в узкую грязную ладошку Змейки, и та протянула ее к ребенку. – Будь осторожен… – Ребенок робко дотронулся пальчиком до гладкой чешуи. Змейка почувствовала, чего стоило мальчику даже такое легкое прикосновение; и все же тот улыбнулся.

– Как тебя зовут?

Мальчик быстро оглянулся на родителей, дождался их кивка.

– Стейвин, – прошептал он. Говорить громко смелости не хватало.

– Здравствуй, Стейвин. Я – Змейка. Чуть позже, утром, мне придется сделать тебе больно. Боль будет недолгой, но тело твое несколько дней поноет. Зато потом станет лучше.

Мальчик был серьезен. Змейка чувствовала, что ребенок боится, но понимает ее. Солги она, и ребенок испугается гораздо сильнее. Болезнь развивалась, и боли, должно быть, мучили его все больше. Окружающие лишь пытались успокоить малыша, рассчитывали, что болезнь пройдет сама собой, а уж если нет – значит, смерть будет быстрой.

Змейка положила Травинку ребенку на подушку и придвинула ближе свой ящик. Взрослые все еще боялись. Ни времени, ни желания убедить себя, что Змейке доверять можно, у них не было. Женщина семьи была уже немолода, и ждать другого ребенка не приходилось, если только они не соберутся взять другую жену. Змейка видела, как мужчины смотрели на свою женщину, как невзначай дотрагивались до нее, и понимала, что любили они именно ее. Да так и должно быть, только тогда Змейка и могла допустить их на свою территорию.

Из ящика медленно вытекла Песчинка, покрутила головой, шевельнула языком. Принюхалась, попробовала на вкус воздух, втянула в себя тепло человеческих тел.

– А это не…? – прозвучал глубокий, мудрый голос старшего мужа. Песчинка уловила в нем страх и тут же негромко зашуршала, изготовилась к броску. Змейка шлепнула ладонью по земле, и сотрясение почвы отвлекло Песчинку. Змейка подняла руку вверх, вытянула ее. Песчинка расслабилась, свернулась кольцом, обвила руку Змейки, словно гирлянда черно-коричневых браслетов.

– Нет, – сказала Змейка. – Малыш слишком болен, Песчинка тут не поможет. Знаю, вам тяжело, но постарайтесь не тревожиться. Будет страшно, но это все, что я могу.

Пришлось разбудить Туманку, чтобы та выбралась наружу. Змейка хлопнула по мешку, толкнула его раз, другой, и тут же ощутила движение, шелест чешуи. Огромная белесая кобра выметнулась в палатку. Движение ее было стремительным, и все же, казалось, конца ему не видно. Кобра сделала движение назад, встала на хвост, с шипением выпуская воздух. Голова ее поднялась на метр, не меньше, капюшон раздулся. Сзади послышались испуганные вздохи, словно один лишь вид коричневых очков на капюшоне Туманки уже причинил им людям боль. Змейка отвернулась от них и заговорила с большой коброй, привлекая ее внимание звуком своего голоса.

– Ляг, свирепое создание! Пора тебе зарабатывать на ужин. Поговори с этим ребенком, коснись его. Зовут его Стейвин.

Капюшон Туманки медленно сдулся. Она позволила Змейке дотронуться до себя. Целительница цепко обхватила ее за шею и поднесла ближе к мальчику, чтобы кобра могла на него взглянуть. В серебристых глазах рептилии отразился голубоватый блик фонаря.

– Стейвин, – шепнула Змейка. – Туманка сейчас только познакомится с тобой. Обещаю, пока ее прикосновения будут нежными.

И все же ребенок затрепетал, когда Туманка дотронулась до его худенькой груди. Змейка позволила кобре скользнуть к мальчику, продолжая придерживать ее за шею. Длина кобры была такова, что в ней свободно уместились бы четыре таких мальчика. Мощные белые кольца змеиного тела обернулись вокруг впалого живота ребенка, голова поднялась к лицу Стейвина, напрягшись в руках Змейки. Немигающие глаза кобры уставились на испуганного мальчика. Змейка чуть ослабила руки, подпустила Туманку ближе.

Туманка выстрелила языком, попробовала мальчика на вкус.

Младший муж тихо вскрикнул от ужаса, тут же замолчал. Стейвин вздрогнул, и Туманка прянула назад, открыла пасть, показав ядовитые зубы. Дыхание с шипением выходило из ее горла. Змейка присела на корточки, тоже выдохнула. Бывало, что она позволяла родственникам больного наблюдать за сеансом.

– Вы должны уйти, – мягко проговорила она. – Туманку пугать опасно.

– Но я не буду…

– Простите. Вам придется подождать снаружи.

Вероятно, светловолосый младший муж или мать Стейвина и могли привести убедительные аргументы, задать разумные вопросы. Но седой муж подтолкнул их к выходу, взял за руки и вывел наружу.