Ребенок захныкал, как от боли, но тут же притих. Может, был наслышан, что Змея не любит, когда плачут. Да разве неизвестно, что поплачешь, и станет легче? Нет проще способа развеять страх, а эти люди его отвергли. Печально.
Змея сожалела, что внушает взрослым ужас и ей не доверяют, но переубеждать их не хотела. Пусть не верят, время сейчас дороже. Она повернулась к ребенку.
- Не бойся. Травинка спокойная и дружелюбная. Она будет рядом и защитит тебя. Даже смерть, и та не посмеет приблизиться к постели. – Змея протянула малышу Травинку на узкой, запачканной ладони. – Только осторожно.
Он поднял руку и кончиком пальца тронул гладкие чешуйки. Было заметно, что касание далось ему с трудом, но ребенок повеселел.
- Как тебя зовут?
Он быстро взглянул на родителей и те, помедлив, кивнули.
- Ставин, - сказал он шепотом, задыхаясь. Силенок говорить уже не хватало.
- Зови меня, Ставин, Змеей, и утром, совсем скоро, я сделаю тебе больно. Сначала почувствуешь резкую боль, потом она растечется по телу. Несколько дней придется терпеть, зато дальше пойдешь на поправку.
Мальчик посерьезнел. Он все понял и боялся теперь не так сильно, как если бы Змея солгала. Можно запустить болезнь, и тогда боль станет невыносимой. Похоже, родители только утешали его, надеясь, что хворь исчезнет сама. Или, если умертвит, то быстро.
Змея положила Травинку на подушку ребенка и взялась за мешок. У взрослых страх перед целительницей не отступал. Доверять ей, даже в малом, не было ни времени, ни причин. Женщина в семье из-за преклонного возраста уже не могла, скорей всего, рожать, и мужчинам пришлось бы искать другую. Все трое очень любили свое единственное дитя. Змея это видела по их заботе, тревожным взглядам, касаниям украдкой. Выхода не было, кроме как позвать Змею на помощь.
Из сумки неохотно выползла Песчинка. Подвигала головой, язычком. Принюхалась, ощущая тепло человеческих тел.
- Та самая? – вполголоса, не скрывая ужаса, спросил супруг, умудренный опытом.
Почуяв страх, Песчинка отпрянула в боевую стойку и тихо затрещала погремушкой. Отвлекая гадюку, девушка постучала ладонью по полу, затем протянула руку. Присмирев, Песчинка обвила запястье двумя бронзово-черными браслетами с ромбовидным рисунком.
- Нет, другая. Ребенок слишком болен, и Песчинка не поможет. Знаю, вам будет страшно, но это последняя надежда. Прошу вести себя тихо, постарайтесь.
Дымка выползать не собиралась. Змея потыкала в мешок, а напоследок дважды пнула ее, чтобы разозлить. Внутри зашуршали чешуйки, и внезапным прыжком в шатре возникла кобра-альбинос. Она скользила очень быстро, все дальше и дальше. Казалось, ей нет конца. Зашипев, кобра встала. На высоте выше метра она закачалась и широко раздула капюшон. У взрослых, что стояли позади, перехватило дух. Взгляд сквозь очки на капюшоне будто пригвоздил их к полу.
Не замечая людей, Змея заговорила с огромной коброй, чтобы привлечь ее внимание.
- Послушай, яростная тварь. Умерь-ка свой пыл. Обед еще надо заслужить. Поговори с ребенком, ощупай. Зовут его Ставин.
Дымка медленно свернула капюшон. Улучив момент, Змея крепко схватила ее голову и повернула к мальчику. Серебристые глаза кобры блеснули синевой от света фонаря.
- Ставин, - сказала Змея, - сейчас Дымка познакомится с тобой. Обещаю, в этот раз она лишь коснется тебя, и только.
Ставин все же вздрогнул, почувствовав на впалой груди чешуйчатое тело. Змея зажала голову рептилии, но позволяла ей скользить по ребенку. Кобра была вчетверо длиннее Ставина. На его вздутом животе она изгибалась белоснежными петлями и тянулась к лицу. Два взгляда – немигающий и полный страха – встретились. Змея подпустила Дымку ближе.
Кобра стрельнула языком в ребенка.
От испуга молодой супруг отрывисто вскрикнул. Ставин дернулся. Кобра отпрянула, обнажая клыки и натужно шипя. Целительница села на пятки и огорченно вздохнула. Иногда, пока она лечила, родные могли остаться. Где-то, но не здесь.
- Вы должны уйти, - сказала она без нажима. – Пугать Дымку опасно.
- Я…больше не буду.
- Увы, придется подождать снаружи.
Пока мать Ставина и белокурый юноша не стали понапрасну возражать и задавать уместные вопросы, седовласый мужчина взял их за руки и вывел из шатра.