Мальчик всхлипнул, проглотив стон боли. Должно быть, ему сказали, что Змею, как и всех, оскорбляет плач. Но сама Змея лишь сочувствовала этим людям, которые отказывают себе в таком простом средстве борьбы со страхом. Она отвернулась от взрослых. Ей было неприятно видеть искаженные ужасом лица, но и тратить драгоценное время на то, чтобы завоевывать их доверие, тоже не хотелось.

— Не бойся, — успокоила она малыша. — Дерн – гладкий. Сухой. Мягкий. Если я оставлю его стеречь твой сон, сама смерть не посмеет приблизиться к постели.

Дерн скользнул в ее узкую, грязную ладонь, и Змея протянула руку мальчику.

— Спокойно.

Он потянулся вперед и едва коснулся гладких чешуек кончиком пальца. Хотя сам мальчик почти улыбался, Змея видела, каких усилий ему стоило даже такое простое действие.

— Как твое имя?

Мальчик бросил взгляд на родителей и дождался, когда они кивнут.

— Ставин, — прошептал он из последних сил.

— Меня зовут Змея, Ставин. Совсем скоро, на рассвете, мне придется сделать кое-что, отчего тебе будет очень больно. Все твое тело будет ныть несколько дней. Но потом ты поправишься.

Мальчик смотрел серьезно, не отводя глаз. Змея понимала, что, хотя он уяснил и испугался ее слов, страх его был бы куда сильнее, реши она скрыть правду. Должно быть, боль становилась нестерпимой по мере того, как болезнь прогрессировала. Но взрослые лишь успокаивала мальчика, надеясь, что болезнь либо уйдет сама, либо быстро его убьет.

Змея опустила Дерна на подушку и придвинула сумку. У взрослых не было ни достаточно времени, ни причин проникнуться доверием к целительнице, и они с опасением наблюдали за ней. Женщина из этого союза была уже немолода. Возможно, у них больше не будет детей, если только они не примут к себе кого-то еще. Но всем своим поведением — взглядами, неосознанными прикосновениями, беспокойством — они показывали, как дорог им именно этот ребенок. Раз они решились обратиться к Змее, тем более в этих землях, значит мальчика сильно любили.

Песок вяло выскользнул из корзины. Поворачивая головой из стороны в сторону, шурша языком, нюхая, пробуя на вкус, различая тепло человеческих тел.

— Это же… — голос старшего супруга, низкий и излучающий мудрость, дрогнул, и Песок уловил нотки страха. Он отдернул голову, изготовившись к броску. Погремушка на кончике хвоста мягко зашелестела. Целительница быстро провела рукой по полу, отвлекая гремучника. Затем протянула ладонь в сторону Песка. Тот постепенно расслабился и обвился вокруг запястья Змеи в несколько колец черно-рыжего браслета.

— Нет, — ответила она. — Ваш ребенок серьезно болен. Песок тут не справится. Я знаю, что вам непросто, но, пожалуйста, стойте смирно. Понимаю, вы напуганы, но это единственное, что ему поможет.

Чтобы Мгла выползла наружу ее пришлось потревожить. Змея похлопала по сумке, затем дважды ее толкнула. Она почувствовала, как внутри зашевелились чешуйки, и внезапно наружу вырвалась кобра-альбинос. Она быстро выползала из сумки, но хвоста все никак не было видно. Она виляла из стороны в сторону. Из пасти вырывалось шипение. Голова поднималась выше, чем на метр от пола палатки. Она раскрыла свой капюшон. Стоящая позади семья ахнула, будто сраженная с ног темным узором очковой кобры. Змея не обратила внимания на людей и заговорила со Мглой, привлекая ее внимание своей речью.

— Приляг, свирепое создание. Пора пришла свой ужин заслужить. Ты видишь, там дитя. Поговори и познакомься с тем, что Ставином зовется.

Постепенно Мгла опустила капюшон и позволила Змее коснуться себя. Целительница крепко схватила кобру за затылок и повернула к Ставину. В серебристых глазах-бусинках Мглы свет лампы заиграл голубым цветом.

— Ставин, Мгла лишь хочет познакомиться с тобой. Обещаю, сейчас она ничего тебе не сделает.

И все же Ставин вздрогнул, когда Мгла дотронулась до его худого тельца. Змея не отпускала голову кобры, но позволила ей подползти к мальчику. Длина кобры превосходила рост Ставина в четыре раза. Мгла свернулась в несколько белоснежных колец на впалом животе мальчика и попыталась высвободиться из хватки Змеи, чтобы приблизиться к Ставину. Немигающие глаза внимательно следили за испуганным взглядом ребенка. Змея придвинула голову кобры чуть ближе.

Мгла высунула извивающийся язык и вытянула его к лицу мальчика.

Младший из мужчин непроизвольно охнул от испуга, из-за чего Ставин резко вздрогнул. Мгла отдернула голову и раскрыла пасть, обнажая клыки. Змея присела на пятки и громко выдохнула сама. Иногда, в других землях, она во время работы позволяла родичам больного находиться рядом.

— Вам нельзя здесь оставаться, — мягко произнесла Змея. — Вы пугаете Мглу. Это опасно.

— Я не буду…

— Мне жаль, но вам придется подождать снаружи.

Возможно, светловолосый молодой супруг или даже мать Ставина нашли бы, что возразить и поставить Змею в тупик, или задали бы ей неприятные вопросы, но седой мужчина взял их за руки, развернулся и увлек за собой.